Труд: Нависли над Толстым

Главная Культура 00:18 11 Июня 2021 7935

Нависли над Толстым

Возведение элитной семиэтажки грозит уничтожить исторический ландшафт возле Музея-усадьбы Льва Толстого в столичных Хамовниках

Елена Широян, искусствовед

Напечатать

Даже на проектном эскизе видно, насколько несоразмерны строящаяся громада справа и мизерная рядом с ней усадьба Толстого слева. Изображение предоставлено «Архнадзором»

Пора бы уже привыкнуть, но сердце вздрагивает от каждого акта вандализма, творимого на российских просторах. Или от пожара, причем гореть особенно «любят» старые здания, оказавшиеся в привлекательном для застройщиков историческом центре. А порой не надо ни пожаров, ни наводнений. Городские власти легко дают разрешение на строительство элитного жилья в кварталах старинной архитектуры, чем памятник уничтожается морально, а то и физически.

Недавно «Труд» рассказывал, как опасно нависла многоэтажка над усадьбой Быстржинских в Воронеже. На доме XIX века мемориальная доска: там у родственников бывал Лев Толстой, сама же улица носит имя другого классика — уроженца Воронежа Андрея Платонова. Но это не помешало девелоперу втиснуть новостройку во двор усадьбы, попавшей в плен к «элитке», где архитектор придумал для нее нишу. Выглядит все это ужасно, памятник буквально задыхается под громоздящимися сверху 20 этажами. Нет сомнения — не будь у особняка охранного статуса, снесли бы, не слушая протесты градозащитников.

Можно, конечно, горестно покачать головой: да, отсталая у нас глубинка, не то что продвинутая Москва: Ошибаетесь! В том же Воронеже, университетском городе с миллионным населением, краеведы не дремлют, о чем говорят встречающиеся на каждом шагу в центре мемориальные таблички, да и горожане наследием гордятся и как могут его защищают. Теперь взгляните повнимательнее на Москву: музеев и впрямь масса, но чувствуют ли они себя в безопасности? Судя хотя бы по событиям вокруг усадьбы Льва Толстого в Хамовниках, так не скажешь.

В доме классика недавно со стены упала картина, и явно не в последний раз. Дело в том, что рядом с музеем-усадьбой сносят старый квартал и готовят фундамент для грандиозного здания с подземной парковкой. Пусть «только» семь этажей, но в тесной близости от двухэтажного особнячка. Визуально он рискует быть раздавленным. А физически? О последствиях вибрации при строительных работах тяжело думать: дом Толстого не имеет фундамента, как он выдержит? К тому же он останется в печальном одиночестве: два соседних здания уже снесены, и без построек того же роста музей будет как в стеклобетонной пустыне. Надо ли говорить, что исчезнет и особая атмосфера старого дворянского пригорода, которой так дорожил граф Толстой, зимой катавшийся вокруг дома на коньках, а по весне игравший с детьми в саду... Во дворе музея стоит английский велосипед «Ровер». Лев Николаевич получил модное средство передвижения на свое 67-летие и быстро его освоил, совершая поездки по аллеям сада и окрестностям собственного имения.

Хотя в 1901 году семья уже постаревшего классика вернулась в Ясную Поляну, граф еще за год до смерти приезжал в московскую усадьбу. А после его кончины город задумал создание музея. В 1911-м Московская городская управа выкупила у вдовы Толстого имение вместе с участком и мебелью. Сама Софья Андреевна произвела опись предметов — так в мемориальной экспозиции сохранилось более 6 тысяч подлинных вещей Толстых. Но еще ценнее, что сам дом — настоящий. В ампирном особняке на Пречистенке, главном здании Государственного музея Л.Н. Толстого (усадьба в Хамовниках — его филиал), ни писатель, ни его родные никогда не жили.

Будто в издевку над литератором из аристократии, не жаловавшим нуворишей, девелоперы назвали свой проект «Рябушинский». При всей пошлости сопоставления известных фамилий из разных «лагерей» в наименовании сквозит нежданная символика: все смешалось в доме Облонских, точнее, в квартале, где соседствуют история российской промышленности (ткацкая фабрика Жиро, в советское время «Красная Роза»), литературы и медицины (больница Университета имени Сеченова). Увы, теперь тут хозяйничают не труженики клиник профессор Преображенский и доктор Борменталь, а потомки Швондера и Клима Чугункина...

Когда в 1882 году уже известный писатель Толстой купил деревянный дом в Хамовной слободе, там была окраина Москвы. Однако район издавна облюбовали дворянские семьи: вокруг — усадьбы Голицыных, Лопухиных, Мусиных-Пушкиных, а на территории, где расположилась семья графа, прежде жили Хитрово, князья Мещерские, а затем его добрые знакомые Олсуфьевы. Построенный в 1800-х годах дом в Долго-Хамовническом переулке Толстые переделали, провели электричество и водопровод, а за садом ухаживали с особым чувством: он напоминал им о любимой Ясной Поляне, которую пришлось на 20 лет оставить, так как подросшим детям понадобились московские учителя, да и самому писателю требовались архивы и постоянные контакты с издателями. Хотя писателя угнетали размещенные рядом ткацкие цеха: «Живу я в местности, окруженной фабриками». И один из младших детей писателя, пятилетний Алексей, тут умер. Но все же именно в старом хамовническом доме Толстой создал около ста произведений, включая «Воскресение», «Смерть Ивана Ильича», «Власть тьмы», «Хаджи-Мурат», «Отец Сергий», «Живой труп». Граф ходил пешком к знакомым, например к доктору Сергею Корсакову, основавшему в 1890-х клинику благотворительницы Варвары Морозовой (разрослась в целый медицинский городок, что сегодня тянется вплоть до Новодевичьего монастыря).

Здесь позволю себе немного личных воспоминаний. На месте нынешнего Педагогического университета, в угловом здании с полуротондой, до революции находились Высшие женские курсы. Мне повезло знать их выпускниц: брат моей бабушки после медфака 2-го МГУ, созданного на базе этих курсов, стал врачом и поселился в арбатской коммуналке с женой, учившейся на ВЖК, а позже на филфаке МГУ. В 1970-х она и ее сестра водили меня, школьницу, по центру Москвы, приговаривая: здесь когда-то ходили Пушкин, Лермонтов, Аксаков: Так вместе с «арбатской бабушкой» я и побывала впервые в Музее-усадьбе Льва Толстого. Никогда не забуду уютный дух прежнего «толстовского» квартала, тогда еще без модных кафе и офисов.

Там и теперь настоящая старая Москва — живая, активная, деловая, но умеющая не забывать своих великих горожан и памятные места. В эти дни там цветут чубушник и шиповник, пахнет сиренью, а у забора горчичного цвета вокруг крашенного в коричневое дома писателя снуют посетители. Хочется, чтобы приходящие сюда люди видели Москву сохранившей свой облик, родной для местных жителей и чарующий для тех, кто приезжает в столицу не «на ловлю счастья и чинов». И чтобы сохранился этот «гений места», ведь хрупкую ауру, которой обладает исторический ландшафт, легко разрушить, но почти невозможно вернуть.

Напечатать

Культура 13:36 / 21 Мая 2026 20157

Что будет с Кижами? Нет нам ответа

В редакцию поступило письмо музея-заповедника «Кижи» с комментарием к опубликованной в «Труде» статье «Взять и заколотить Кижи». Приводим этот текст для полноты картины

Василий Соболев

Построенная в 1714 году церковь Преображения Господня остаётся без надежной системы пожаротушения

«3 марта 2026 г была опубликована статья «Просто взять и заколотить Кижи» Ирины Смирновой. Музей-заповедник «Кижи» полагает необходимым заявить, что информация, содержащаяся в данной публикации, не соответствует...