Компания «Норильский никель» не будет выплачивать своим акционерам дивиденды по результатам 2022 года — такую рекомендацию дал совет директоров. Что очень обидело заполярного металлурга с 28-летним стажем, а ныне пенсионера Евгения Ф. И еще несколько десятков тысяч рядовых акционеров компании, ее бывших работников.
Предыдущие восемь лет «Норникель» платил в среднем по 1000 рублей за одну акцию, а пару раз даже по 2 с лишним тысячи. Это неудивительно для крупнейшего в мире производителя никеля (14%) и палладия (41%), а также стратегического поставщика на отечественный и мировые рынки меди, кобальта, платины, золота и серебра и редкоземельных металлов — иридия, рутения, селена, теллура. Нынче дивидендный прогноз обещал акционерам лишь по 690 рублей за акцию, поскольку из-за международных санкций и прочих неприятностей свободный денежный поток компании сильно сократился, а чистый долг возрос.
Но Евгений Ф. все же рассчитывал получить на свои 340 акций около 300 тысяч «дивидендных» рублей и летом на эти деньги (минус налоги) прокатиться с семейством на теплоходе по Волге-матушке. Аналогичные путешествия по стране и за рубеж его семья уже устраивала на никелевые доходы несколько лет подряд. Теперь этим планам вышел облом: Минфин затребовал с ведущих металлургических компаний разовый сбор в казну от сверхприбылей 2021 года — на никельщиков пришлось около 18 млрд рублей. И совет директоров решил, что акционеры потерпят до лучших времен.
Сколько у «Норильского никеля» ныне таких «пострадавших», точно неизвестно. В 1994 году РАО «Норникель» было акционировано и приватизировано, четверть акций раздали трудовому коллективу (по 340 штук каждому), еще часть достались менеджменту, а остальной пакет выставили на чековые и залоговый аукционы. В итоге владельцами акций в разных количествах стали больше 250 тысяч человек. Но...
«В ценность полученных акций большинство рабочих не верили, — вспоминает Евгений Ф., который именно тогда стал владельцем своего пакета в 340 штук. — К тому же на предприятиях начались перебои с зарплатой, и мужики, кому не терпелось, легко меняли «собственность» за бутылку-две водки. Да и дивиденды аж до 2013 года оставались копеечными. Находились, конечно, и покупатели, которые через два десятка лет стали миллионерами. Но таких терпеливых было абсолютное меньшинство».
Перепродажа пакетов акций «Норникеля» шла не только на низовом, но и на других уровнях, и сегодня 37% компании владеет «Интерросс» Владимира Потанина, 26,25% — «Русал» Олега Дерипаски, 4,7% — Crispian Романа Абрамовича и Александра Абрамова.
Остальное принадлежит «прочим акционерам», включая предусмотрительных скупщиков. Сколько из них являются хотя бы бывшими сотрудниками «Норильского никеля», неизвестно, но их явно не 25%, как было в момент приватизации. Владимир Потанин — не только крупнейший акционер, но и гендиректор «Норникеля», утверждает: акциями компании владеют не более 10% персонала, и лишь среди менеджмента их доля чуть больше. Так что Евгению Ф., можно считать, повезло. Он сберег свои акции, когда от них не было никакого проку, зато уже несколько лет безбедно путешествовал на «никелевые деньги». И многие норильчане ему наверняка завидуют, а себя ругают.
Но теперь Владимир Потанин заявил, что четверть общего акционерного пакета снова должна «принадлежать народу» — работникам предприятия, нынешним и бывшим, их детям и внукам. «Когда «Норильский никель» был приватизирован, то порядка 25% акций принадлежали работникам. Но, к сожалению, работники не смогли в полной мере воспользоваться преимуществами такого рода вложений, многие продали акции. Мне хотелось бы восстановить историческую справедливость и привести к тому, чтобы опять 25% акций вернулись к людям, в том числе к работникам, — заявил минувшей осенью главный акционер компании. — Частично это будет за счет того, что мы будем наделять наших сотрудников акциями «Норильского никеля» в цифровой форме. Частично мы будем поддерживать тренд на рынке, чтобы их люди покупали, чтобы они были более доступными...»
Заметим: общее количество акций «Норильского никеля» с момента акционирования в 1994 году остается прежним: 152 863 397 обыкновенных акций. Именно на них владельцам выплачиваются дивиденды (когда они есть). А Владимир Потанин хочет, чтобы этих владельцев стало больше за счет прибавления не перекупщиков, а заполярных горняков и обогатителей, металлургов и транспортников — создателей основного, базового капитала компании.
На такую «приватизацию № 2» Потанин отводит 10 лет. За которые каждый сотрудник «Норильского никеля» — около 70 тысяч человек — при желании сможет стать обладателем пакета примерно в 540 акций и получателем ежегодных дивидендов в полмиллиона рублей или больше. Если, конечно, компания продолжит работать так же успешно, как в последнюю пятилетку. А еще на черный день каждый акционер будет владеть пакетом акций ценой в 7-8 млн рублей (по нынешним ценам).
Возникает вопрос: не пострадает ли экономика предприятия после передачи солидного пакета акций в собственность «неквалифицированным собственникам»? Эксперты заверяют, что не пострадает. Сегодня акции предположительно имеются у 10% работников компании, но правами на управление бизнесом эти люди не обладают. Завтра, получив 25%, они лишь увеличат свою долю в прибылях — и не более того. То есть глобально ситуацию с управлением это не изменит, а лишь расширит круг совладельцев компании. Но вместе с акциями бенефициар получит (должен получить!) ощущение прямой причастности к результатам работы компании, от которых зависит и его личное благосостояние.
«Впереди у нас масштабные проекты развития, — заявляет Потанин. — Для их качественной реализации «Норильскому никелю» потребуются профессионалы высокого уровня. Важны заинтересованность команды, чувство причастности каждого сотрудника к общему делу и результату». То есть гендиректор хочет, чтобы работники компании получали от нее не только зарплату, но и имели права на «отдаленные последствия» своего труда.
Нечто подобное давно применяют на Западе и в России для повышения мотивации управленческого персонала. Выгода очевидна: опционы позволяют сфокусировать внимание менеджмента на достижении долгосрочных стратегических целей компании и удерживают в организации наиболее ценных управленцев. Но существующие опционные программы рассчитаны на ограниченное число ведущих специалистов или менеджеров. Хотя в группе «Тинькофф» в опционную программу вошли 450 руководителей среднего и высшего звена. Компания «Яндекс» выдает сотрудникам опционы с 2012 года, и сейчас ценными бумагами фирмы владеют 60% персонала. Зато в «Норильском никеле» в случае успеха появится реальный опыт мотивации большинства трудового коллектива на повышение качества работы и снижение непроизводительных потерь. Однако что конкретно из этого получится, покажет лишь практика.
Потанин признается, что к идее народного капитализма долго шел: «Тут надо было созреть и в морально-психологическом плане, и в технологическом. Поэтому для меня это выношенное решение, я с ним четыре года живу». Как сообщала пресса, сам миллиардер считает такой механизм хорошим способом объединить «не классически» интересы менеджеров и акционеров, а коллективов, работающих на предприятии: «Мне кажется, что это в социальном плане интересное направление, оно поможет снизить напряжение между бедными и богатыми, между наемными работниками и собственниками. То есть снять тот общественно-социальный накал, который вокруг бизнеса существует, который не позволяет профессии бизнесмена стать уважаемой и почитаемой в обществе».
Учтем, что эксперимент «Норникеля» применим далеко не для всех бизнес-коллективов. Например, по числу акционеров его нельзя даже сравнивать с другими крупными компаниями, где безусловное первенство принадлежит ведущему российскому банку — Сберу (1,4 млн акционеров при численности сотрудников 280 тысяч человек), а второе место — «Газпрому» (около 1 млн акционеров при 480 тысячах работников). Но подобное вполне возможно в «Северстали», которая когда-то приватизировалась по той же схеме, что и Норильский горно-металлургический комбинат, а ныне на 77,03% принадлежит гендиректору Алексею Мордашеву и на 22,97% — «прочим инвесторам». Аналогичная ситуация на Новолипецком меткомбинате: 79,3% принадлежат председателю совета директоров Владимиру Лисину, 20,7% акций — в свободном обращении. И на Магнитогорском металлургическом комбинате: 76,79% акций — у председателя совета директоров Виктора Рашникова, 20,24% — в свободном обращении. И на одном из ведущих мировых производителей железорудной продукции «Металлоинвест», принадлежащем Алишеру Усманову (60%), структурам Владимира Скоча (30%) и Фархада Мошири (10%). Во всех этих случаях, как уже сказал Владимир Потанин, «хотелось бы восстановить историческую справедливость».
А пока результат такой. Если в США около 150 млн жителей, или 58% взрослых американцев, являются акционерами каких-либо компаний, то в России доля владельцев акций не превышает 25% экономически активного населения. В результате «они» ощущают себя богатыми, а «мы» — бедными. Отметим также, что «средняя заначка» типичной американской семьи в виде корпоративных бумаг (акции и облигации) составляет около 50 тысяч долларов, то есть примерно соответствует аналогичным накоплениям «на черный день» семьи рядового акционера «Норильского никеля» — например, Евгения Ф. Но без такой «финансовой подушки» нынче существуют остальные 75% российских семей. Чуть ли не единственным капиталом «на случай беды» для большинства наших сограждан считается собственное жилье — его в стране зарегистрировано на сумму 276 трлн рублей, или 1,9 млн на жителя, или 3,5 млн на собственника. То есть по «однушке» на каждого. А если «пожар»?
Тем временем в большинстве успешных российских компаний, где небольшая группа мажоритарных акционеров ежегодно получают львиную долю дивидендов, между ними идет соревнование: у кого больше яхт, шикарнее виллы в Дубае. Это можно назвать не виной, а скорее бедой россиян, которую мы прихватили из советского малограмотного прошлого. Со временем все должно прийти к общепринятым нормам общества, живущего по законам рыночной экономики. Будем надеяться, что эксперимент «народного капитализма», затеваемый в «Норильском никеле», поможет пройти этот путь быстрее.
