Вскоре на экраны выйдет фильм «Лили и море». Это режиссерский дебют известной актрисы Динары Друкаровой. Она родилась и выросла в Ленинграде. С 1999 года живет в Париже. Снималась в фильмах «Замри – умри—воскресни!» и «Самостоятельная жизнь» Виталия Каневского, «Про уродов и людей» Алексея Балабанова, «Любовь» Михаэля Ханеке, «Три воспоминания моей юности» Арно Деплешена, «Купе номер 6» Юхо Куосманена. Всего на ее счету порядка 40 ролей в фильмах российских и европейских режиссеров. И вдруг - такой поворот…
- Динара, что подвигло вас на режиссерский дебют?
- Я начала сниматься в кино с 10 лет. С тех пор кинематограф – это моя жизнь, то, без чего я не могу дышать. Лет до 35 я не думала о режиссуре, мне нравилось быть актрисой, это понятный для меня способ самовыражения. Но в какой-то момент я почувствовала, что хочу рассказать историю от себя, своими словами. Тогда умерла моя мама, для меня это стало шоком, я не могла справиться с горем. И, чтобы вынуть из себя боль от этой потери, я написала сценарий и сняла 14-минутный фильм «Моя веточка тоненькая», в котором попрощалась с самым близким для меня человеком.
Эта маленькая картина послужила своеобразной прелюдией к фильму «Лили и море», снятому по мотивам романа Катрин Пулэн. Он рассказывает о женщине, которая однажды отрезала от себя прежнюю жизнь, уехала на край света и ушла в море простым рыбаком. И там, на рыбацком сейнере, не оглядываясь на стереотипы, которые накладывает на взаимоотношения полов общественное мнение, религиозные догматы, морские традиции, своим трудом, внутренней собранностью, силой воли заслужила уважение и любовь мужского коллектива. Оставаясь при этом самой собой – хрупкой, но и сильной, независимой женщиной.
- В фильме мне почудились исповедальные мотивы…
- Не буквально, конечно, но я увидела себя в этом персонаже. Идея книги совпала с моим самоощущением женщины, матери, человека. Благодаря этим двум фильмам, которые я не просто сняла, а прожила их, я смогла двигаться по жизни дальше. У меня такие - очень личные и глубокие - взаимоотношения с кино.
- В фильме «Лили и море» вы вдобавок исполняете главную роль. Моете в кадре палубу, потрошите рыбу. Откуда такой опыт?
- Работа над фильмом заняла у меня шесть лет, включая написание сценария, поиск финансирования, выбор натуры, сами съемки. Я понимала, что если я хочу правдиво рассказать эту историю, мне нужно испытать все самой, ощутить это кожей. Я выходила в море с рыбаками из Бельгии, Канады, Исландии, ловила с ними рыбу, снимала на камеру для себя их труд и быт. Это было непросто, потому что я, увы, подвержена морской болезни.
До сих пор помню свой первый выход в море. На второй день плавания грянул 8-балльный шторм. Я лежала в обморочном состоянии в темном кубрике без иллюминаторов, потеряла счет времени. На третий день капитан вытащил меня из кубрика, заставил поесть. «Почему вы оставили меня одну, я ведь могла умереть?», - едва не разрыдалась я. «От морской болезни не умирают, - ответил капитан. – Ты хотела посмотреть на рыбацкие будни? Ну как, посмотрела?»
.jpg)
Динаре Друкаровой для съемок в фильме пришлось научиться потрошить рыбу
Когда я вернулась на землю, долго приходила в себя. Возникли сомнения, смогу ли я снимать и сниматься в таких тяжелых условиях. Но желание сделать фильм пересилило страхи. Я вновь и вновь отправлялась с рыбаками в море. Один раз чуть не погибла, когда оторвался баллон с газом и сбил меня с ног. Меня тогда чудом не смыло в бушующее море, в котором я бы наверняка утонула. Но я все выдержала, а в какой-то момент даже перестала так сильно страдать от морской болезни. Наверное, я каким-то образом ее приручила.
- Первый фильм в вашей актерской биографии назывался «Это было у моря…», а режиссерский дебют называется «Лили и море». Вижу, море вас преследует и манит…
- Наверное, дело в том, что море – это наша прародина, вечная, мощная стихия, которая наполняет тебя энергией. Я ведь вдобавок уже более 20 лет живу в Париже на барже. Так дешевле и, главное, ближе к природе. Когда на меня накатывают жизненные сложности, я смотрю на течение реки и говорю себе: это тоже пройдет, как проходит сейчас мимо меня вода.
- Отношение к русским в Европе после 24 февраля 2022 года изменилось?
- Первые дни, месяцы после начала боевых действий мне звонили мои французские друзья: «Динара, как ты, мы за тебя переживаем». Люди незнакомые при словах «я русская» напрягались, опускали глаза. Сейчас это ушло. Европейцы в своем большинстве не ставят знак равенства между действиями российских властей и жизнью простых россиян, от которых в сложившейся ситуации мало что зависит.
Поскольку наш фильм является копродукцией Франции и России, мне несколько раз отказывали от участия в международных фестивалях. Я к этому отношусь с пониманием. Честно сказать, у меня сегодня нет радости, что я сделала этот фильм, нет нужных сил и эмоций, чтобы заниматься его продвижением. Мое сердце разорвано в клочья от той трагедии, которая происходит на Украине. И неизвестно, когда эта трагедия закончится и сколько еще жизней она унесет. Зачем я, мы все снимаем фильмы, пишем книги, если в мире сегодня столько крови и зла?
- Насколько я знаю, у вас нет ни актерского, ни режиссерского образования. Это не мешает вам в творчестве?
- Я прошла большую школу жизни. В ней не было теории, была только практика. Мне посчастливилось работать с талантливыми людьми, у которых я многому научилась. Отсутствие актерского образования мне никогда не мешало. Я же не театральная актриса, где надо владеть техникой речи и другими серьезными навыками, в кино требуются другие инструменты и умения. На съемочной площадке мне давно все знакомо и привычно, я с детства в этом море плаваю.
.jpg)
Море манит Динару Друкарову и ее героиню
Что касается режиссуры, то мне важно, чтобы в моем фильме была душа. А этому научиться нельзя. Естественно, ты собираешь вокруг себя команду единомышленников, чтобы сполна реализовать свой замысел. Мне кажется, у меня уже выработался свой стиль. В моих фильмах мало диалогов, актеры подбираются по особым критериям. Я люблю поэзию, чтобы снять фильм, мне нужен оператор-поэт. Я нашла его в лице Тимо Салминена, который работал с выдающимися финскими режиссерами Мики и Аки Каурисмяки. Он гениальный художник, который неизменно снимает кино с душой.
- В России вас хорошо знают по фильму «Про уродов и людей». Каким вам запомнился Алексей Балабанов, автор этого и других культовых фильмов?
- Он запомнился мне как честный, трогательный, ранимый и очень сильный человек.
- Как складывались ваши с ним отношения на съемочной площадке?
- У Балабанова всегда были идеально прописанные сценарии. Как написано – так и снимали. Если что-то у меня не получалось, он никогда не повышал голос, это не его стиль. Помню, предстояло снять сцену, где мою героиню Лизу бьют розгами. Я, естественно, помнила об этой сцене, но одно дело, когда ты читаешь ее в сценарии, и другое дело, когда тебе нужно раздеться на съемочной площадке, пройти обнаженной в кадре, да потом тебя еще розгами высекут…
А мне 20 лет, я еще совсем молоденькая. И я расплакалась навзрыд: «Не хочу, не буду сниматься!». Меня пробовал успокоить Витя Сухоруков, а я ни в какую. Тогда Алексей Октябринович присел рядом со мной на корточки и говорит: «Ну, хочешь, я сейчас разденусь, и пусть меня розгами побьют?». Он так честно и трогательно это сказал, что я сначала опешила, потом успокоилась и в итоге справилась с этой трудной сценой.
- В фильме Балабанова вообще много мрачного, депрессивного, болезненного. Как и в фильме Ханеке «Любовь». Вас это не смущало?
- Что до Балабанова, то мне уже тогда было понятно, что он не просто режиссер, который зачем-то хочет раздеть актрису и побить ее розгами, а большой, уникальный художник, который творит на экране свой особый мир. По-своему радикальным был и фильм великого Михаэля Ханеке «Любовь», в котором я сыграла злую медсестру, хотя, когда получила сценарий, надеялась на медсестру добрую. Я соглашаюсь на такие неоднозначные фильмы потому, что кино для меня – это всегда преодоление себя, познание своих границ и возможностей. Выбор новой роли я бы сравнила с ситуацией, когда ты стоишь над обрывом, и тебе предстоит сделать шаг вперед. Может, ты полетишь, а может, разобьешься. Но если ты этого шага не сделаешь, то точно не взлетишь…
- Каким будет ваш следующий шаг? Это будет актерство, режиссура?
- Я хотела бы продолжать сниматься как актриса. Это форма моего существования, этим я, помимо прочего, зарабатываю себе на жизнь. Но и режиссуру я не намерена в ближайшее время бросать. Я дебютировала коротким метром, потом сняла полнометражный фильм. Теперь в моих планах документальная лента. Мне хочется пережить момент свободного полета, когда нет большой киногруппы, а есть только я и моя камера. Еще рано подробно говорить о будущем фильме, он требует, чтобы сошлось много условий, но идея режиссерского триптиха согревает мое сердце.
