Первые фильмы конкурсной программы 67-го Берлинского кинофестиваля взбодрили тех журналистов, которые существуют на уровне «вкуса благодарных зрителей». А журналисты с более строгими запросами пока настоящей радости не испытали.
Впрочем, приличная картина «Фелисите» — четвертая у французско-сенегальского режиссера и фестивального любимца Алена Гомиса, родившегося в Париже, учившегося в Сорбонне,— ответила на Берлинале за фестивальный синдром. Иначе говоря — за представление на экране экзотического региона (действие фильма разворачивается в столице Конго), за архетипический, если не банальный сюжет об унижении бесправных, однако гордых бедняков. Фелисите — имя одаренной певицы, зарабатывающей в баре, но берущей уроки у серьезного музыканта, готовящего ее к карьере вокалистки, способной исполнять совсем иную музыку. Пройдя сквозь фабульные перипетии, Фелисите действительно исполнит с конголезским симфоническим оркестром Fratres Пярта. Но до этого возвышенного и несколько наивного момента публике надо дожить. При всем том надо признать, что Веро Тшанда Бейа, певица, выбранная на роль Фелисите, достойна всяческих похвал не только в сценах предъявления своего музыкального таланта. Ее строгое существование в жалобном сюжете лишено дешевых актерских штампов. А играет она маму подростка, попавшего в дорожную катастрофу,— ей надо добыть огромные деньги на операцию. Фелисите надувают и бедняки, влачащие жалкое существование, отказывают в помощи и местные богачи — уповать на их милосердие не приходится. Но она с бесстрастным лицом, напоминающим африканскую маску, однако с неукротимой волей ведет свою бенефисную партию, не срываясь в сентиментальную блажь, и облагораживает интригу, затасканную в фестивальном социальном кино.
.jpg)
Кадр из фильма «Фелисите»
Музыкальные мотивы — в прямом и переносном смысле слова — оказались в центре фильма «Дикая мышь». Это режиссерский, сценарный дебют Йозефа Хадера, известного австрийского кабаретного актера, снимавшегося прежде и в кино. В собственном кино Хадер сыграл главную роль музыкального критика, оказавшегося безработным (гонорарные запросы статусного газетного обозревателя слишком высоки в нынешней экономической ситуации). Здесь звучат Шуберт, Моцарт, Вивальди и оригинальный саундтрек. Очень культурно и вовсе не претенциозно. Иронии автору и актеру хватает. Но главное, что интересовало немолодого актера в этом обаятельном европейском мейнстриме,— возрастной кризис. А по ходу дела — отчасти и социальный. Поэтому жена протагониста моложе его лет на двадцать и все еще мечтает завести ребенка. Эта линия сюжета разработана с милыми смешливыми гэгами. Опыт кабаретных шоу, в которых драматические нотки усугубляют горький юмор Хадера, сгодился и для сценарных поворотов. Лишившись места (на газетной полосе), герой Хадера самым неловким, практически клоунским способом мстит своему боссу. А еще «случайно» встречается со своим деклассированным одноклассником и попадает в пролетарскую среду, осваивая таким образом совершенно новый опыт, с шутками и играючи порывая со своей буржуазностью. Надо ли упоминать, что подружкой одноклассника назначена румынка, не говорящая по-немецки, а из телевизора в квартире бывшего знаменитого критика, расположенной в центре Вены, постоянно доносятся новости про беженцев? Успех такой картины, приятно снятой, задевающей проблемы представителей истеблишмента, отзывчивой к заботам простых людей, не забывшей о тревожной европейской повседневности (в связи с наплывом мигрантов), в европейском прокате обеспечен. Так что ее выбор для главного конкурса осуждать не станем. Но и о сдаче фестивальных критериев тоже не умолчим.
Премьера фильма Агнешки Холланд «След зверя» засвидетельствовал, что режиссер стареть не собирается. Она сняла старомодное кино, но замыслила актуальное и жанровое — этакий анархический феминистский триллер. Зрелище получилось утомительное, отчасти карикатурное по отношению к избранному жанру, но амбициозное. Старая героиня, предпочитающая, чтобы ее называли исключительно по фамилии Душейко (Агнешка Мандат), живет в отдаленной горной деревне на границе Польши с Чехией. Там происходят странные убийства всяких нехороших людей: охотников, местных богатеев, коррумпированного и равнодушного полицейского. Псевдомиссис Марпл с говорящей польской фамилией вроде расследует эти преступления, а на самом деле выступает душевным «ангелом-истребителем» всякой нечисти в человеческом облике, лишающих жизни животных, которых она, как и Кира Муратова, ставит выше наших соплеменников. Душейко, хиппующая в сексуальной сцене и курящая косячок (в одном из лучших эпизодов фильма),— ностальгический жест Агнешки Холланд, ее привет иным — свободным временам и порывам. Бесстрашие, с которым старый режиссер решает взбунтоваться против ложных ценностей, против бесстыдного бессердечия католического священника и даже консервативных политиков, само по себе восхищает. А вот режиссура, преисполненная искусственной вязкости, ритмических сбоев,— к сожалению, нет.
Чилийский режиссер Себастьян Лелио тоже вознамерился увлечь фестивальную публику жанром — на сей раз мелодрамой, то есть зрительской, как он понимает, картиной «Фантастическая женщина». А чтобы этот потенциальный зритель не заскучал в кинотеатрах, он приправил тривиальнейшую любовную историю «острой» подробностью. Наградил стареющего бизнесмена из Сантьяго безумной страстью к молодой женщине — певице в кабаке, пережившей трансгендерную операцию. Правда, дядя в самом начале фильма после сексуального акта внезапно умирает, зато его родственники травят Марину, сменившую пол и фантастически преданную своему любовнику, с которым вредная семья не разрешает ей попрощаться на смертном одре. Есть все-таки надежда, что грядущие фильмы будут посодержательнее.
