Один из самых успешных дирижеров, которого привычнее видеть на главных оперных сценах мира, рассказал «Труду», как пришел к идее сыграть шлягеры из «Бременских музыкантов» и другие мелодии композитора Геннадия Гладкова.
— Наверное, сильно удивились, когда вам предложили такую программу?
— Наоборот, это была моя идея — устроить авторский концерт в честь
— Но дух коллектива сохранился?
— Нет, это совершенно другой оркестр.
— Вы юношей уехали с семьей в Германию в 1990 году. Откуда такая любовь к советской киномузыке?
— 18 лет — достаточно взрослый возраст. Я увез с собой уже очень большой музыкантский багаж. Очень интересовался ультрасовременной музыкой, тем не менее Гладков всегда был среди самых любимых и уважаемых авторов. А первая любовь, как известно, не забывается. И мне всегда очень хотелось самому приложить руку к его музыке. Я, как мне казалось, ощущал ее нутро, энергетику, связи с предшественниками. Хотя Гладков и стал одним из первых интегрировать в свою музыку элементы джаза и рока, он композитор глубоко русский. Именно не советский, а русский. И корни у него — это Мусоргский, Прокофьев, частично Скрябин и Мясковский.
— Про некоторых художников можно сказать, что они —
— Там сплав, частично мною названный. Что в нем еще? Например, Гершвин. А еще — неожиданно строгая полифония, Геннадий Игоревич же преподавал этот предмет в консерватории, еще мой отец у него занимался. Но я бы не стал говорить о реинкарнации —
— Очевидно, Геннадий Игоревич — это и ваши детские человеческие впечатления, вы ведь много времени проводили в знаменитом подмосковном доме творчества «Руза».
— Гладков там бывал редко, у него же своя дача. Но мы очень много общались в Москве — мой ближайший друг композитор Андрей Семенов у него учился с 15 лет частным образом. Помню встречу с Геннадием Игоревичем в Московском молодежном музыкальном клубе, который вел композитор Григорий Фрид, там Гладков показывал только что написанную музыку к фильму Марка Захарова «Дом, который построил Свифт». Вот «Свифт» и «Формула любви» — это уже Гладков моей юности. А «Бременские музыканты» и «Обыкновенное чудо» — это мое детство. Его стиль с годами стал жестче. Как у всех творческих людей, в нем появилась тяга к самоуглублению, более серьезному взгляду на жизнь. Хотя чувства юмора ему не занимать. Притом он удивительно незлой. Обычно люди, наделенные остроумием, очень опасны, у них язык острый. А Гладков очень хорошо отзывается о музыке своих коллег, а главное, он ее знает, следит за их творчеством. Редкое качество.
— Он вас
— Он знал мою семью задолго до того как я появился на свет. Знал моего
— Он оказался сложным партнером в такой игре?
— Он очень требователен. Точно представляет себе, каким должно быть звучание. Вообще у меня стратегия: я сперва даю композитору выговориться. Пытаюсь даже не столько по тому, что он говорит, а по тому, как объясняет, как показывает, как напевает, какие при этом делает движения, — вот по этому всему угадать характер его музыки. Все мы видим одни и те же ноты, но читать их можно
—
— Он интересно говорил про звуковой баланс. Например, всему оркестру написано играть «форте». Но надо понимать, что одно дело — громкое звучание скрипки, другое — тромбона. И нужен оркестр высокого класса,
— Ну вот в «Бременских музыкантах» — где Гладков «играющий», а где настоящий?
— Он настоящий всюду. У Гладкова редкий по нашим временам мелодический дар.
— Что дальше — возможно повторение программы на Западе, где вы в основном играете?
— Целиком невозможно, она не найдет отклика. Люди, не знакомые со зрительным рядом, не имеющие генетической памяти об этом искусстве кино, театра, мультипликации, не оценят и музыку. Это как если бы мы здесь в России провели концерт, допустим, Ричарда Родни Беннета, замечательного английского композитора, написавшего музыку к массе фильмов, причем многие из них наши зрители видели — например, «Убийство в «Восточном экспрессе», но с композитором как таковым они незнакомы. Так же как был замечательный композитор Бернард Херманн, он из Германии, оказался в Америке и писал к фильмам Хичкока… А вот о включении отдельных сочинений Гладкова в программы, допустим, детской музыки я думаю. Мне бы очень хотелось познакомить англичан с музыкой к «Свифту». Правда, для этого придется переводить песню актеров на английский язык. Если удастся, я думаю, это может быть очень интересно. Свифт — национальный герой, в Ирландии уж точно. И в Англии фигура крайне уважаемая, хотя, как ни странно, не такая, может быть, культовая, как у нас… Мне жаль, что Геннадий Игоревич не писал музыки к «Алисе в стране чудес», ему бы это удалось лучше, чем
— Но можно их познакомить.
— Да, но для этого нужны дополнительные усилия. Когда я делал фестиваль Шнитке в Англии, пришлось ознакомить публику с кино той эпохи, литературой, театром, живописью. Может быть, со временем сделаем нечто подобное и с творчеством Гладкова.
— И не только Гладкова. Вот вопрос, знают ли англичане музыку Владимира Дашкевича к «Холмсу».
— Конечно, специально они на ней не фиксировались, хотя сам сериал известен и даже признан одним из лучших на эту тему.
— Может быть, это будет следующий ваш шаг в данном направлении? Композитор не менее достойный.
— Безусловно.
— Отвлечемся от грядущего концерта. Вы живете на три страны.
— Да: Англия, Германия и в последние годы Россия, где провожу достаточно много времени.
— Скоро вам предстоит ставить «Руслана и Людмилу», которым Большой театр рассчитывает открыть свое реконструированное главное здание в 2011 году.
— Собственно, работа уже началась, мы приступили к кастингу солистов, ведем интенсивные беседы с режиссером Дмитрием Черняковым относительно концепции спектакля. Думаю,
— Обычно Черняков — сам себе сценограф.
— Мы встречались раза три, пока об этом разговора не было. Сейчас у меня задача номер один — достать оригинальную партитуру Глинки. В западных библиотеках есть только позднейший вариант, там все заредактировано Балакиревым. А у Глинки музыка, если ее отделить от последующих романтических наслоений, очень хрупкая,
—
— Нет. Но надежда умирает последней. И вне зависимости от хода ремонта у меня с ними планы. Осенью приеду, чтобы исполнить две оперы в концертном варианте: «Карлик» Цемлинского и «Дитя и волшебство» Равеля. И еще симфонический концерт в рамках фестиваля «Франция — Россия».
— Теперь и ваш младший брат будет дирижировать в Большом «Онегиным».
— Пока не в Москве — они вместе на гастроли в Китай поедут. Дмитрию 30 лет, его увезли из России в
— Не пора ли здесь квартиру покупать?
— У меня семья, двое детей: девочка — школьница, ходит в восьмой класс, а младший совсем маленький, ему полтора года. Так что увозить их из Германии проблематично. Вот когда вырастут, может, подумаем обзавестись в России
