Труд: Любовь на семи ветрах

Главная Жизнь 00:58 19 Мая 2011 2840

Любовь на семи ветрах

Теплом души можно растопить даже вечную мерзлоту

Напечатать

Потеряв мать, сестру и единственную дочь, Анна Неркаги решила сделать счастливыми чужих детей. Она усыновила десять мальчишек и девчонок, которых учит выживать в суровом мире Крайнего Севера.

Вертолет плавно кружил над Байдарацкой тундрой, выбирая место для посадки. Сверху было видно, как на пригорок стекается толпа встречающей его ребятни. «У нас женщинам в брюках нельзя. Повяжите это поверх джинсов», — едва я сошла с трапа, ненецкая девочка протянула малицу — одежду вроде пальто, отороченную оленьим мехом. В «Школе жизни», которую ненецкая писательница Анна Неркаги организовала для детей-сирот Ямала, порядки строгие.

«Микробы не выживают»

Для гостей — все самое лучшее. На сдвинутых в ряд столах в чуме, именуемом столовой, — разваренная оленина, размятая в большом баке и присыпанная душистыми травами картошка, северная ягода морошка, рыба ряпушка. В озере, рядом с которым Анна Павловна разбила филиал «Школы жизни», детский лагерь «Земля надежды», этой рыбы — пруд пруди.

12-летний Петька, один из приемных сыновей Неркаги, выуживает рукой из тазика куски оленины. Часть незаметно падает в пасть выглядывающему из-под стола Шакалу, маленькой собачонке какой-то особой северной породы, прозванной так за постоянное попрошайничество. Рядом чумазый 3-летний Пашка тянется к дефицитному в здешних местах арбузу: «Мама Аня купила». 15-летняя Аня, тезка Неркаги, непрерывно занята по хозяйству: то дров в чугунную печь подбросит, чтобы прокопченный от огня чайник поскорее закипал, то посуду в тазу перемоет. Водопровода и прочих удобств в тундре нет. Но дети болеют и простужаются редко. «Наверное, из-за холода микробы у нас не выживают», — шутит Неркаги. Говорят, у ненцев есть особый ген морозоустойчивости. А еще в младенчестве вместо пустышки им дают сосать чудодейственные панты — наполненные кровью, покрытые тонкой бархатистой кожей с короткой мягкой шерстью рога молодого оленя. В отличие от Пашки, родители которого живы-здоровы, каслают (пасут. — «Труд-7») оленей в тундре, мать Ани лишена родительских прав — «бухает». Пашку в лагерь на воспитание отдали временно, а Аня прибилась сама.

Храм на льду

Авторитет Неркаги беспрекословен. Многочисленная ребятня, точно пчелы, все время чем-то занята: колкой дров, уборкой в чумах, на кухне… Злопыхатели судачат, что Неркаги набрала себе малолетних рабов, за которых получает деньги от государства. Анна Павловна признается, что об этих разговорах знает. Но при ее бойцовском характере бросать злые упреки ей в глаза никто не решается. «Дети должны чтить родителей и беспрекословно выполнять их требования. Так в сознании маленького человека формируется набор правил и нравственных ценностей, которым он следует всю жизнь. Главные из них — вера, труд и братолюбие. Любящие отец и мать зла своему ребенку не пожелают», — объясняет Неркаги свои методы воспитания.

В центре «Земли надежды» — деревянная часовня, храм Святой троицы. Вместе со взрослыми ее строили дети. Митрополит Тобольский и Тюменский Димитрий, когда узнал о его существовании, не только лично отслужил здесь молебен, но и направил в школу Неркаги семинаристов. Скоро у церкви будет свой священник. С благословения митрополита в тундре, где зимой морозы под минус 50, появится монашеский скит. Анна Павловна признается, что к православию шла долго: «Господу понадобилось огромное количество лет, чтобы призвать меня к себе…». Кстати, Неркаги в переводе с ненецкого — «род негнущихся».

Тундра лечит

Свою повесть «Анико из рода Ного», когда-то воспринятую в писательских кругах как настоящее открытие, она считает покаянием перед своим народом. В семилетнем возрасте из тундры девчонку забрали в школу-интернат. Так она на долгие годы оторвалась и от родной земли, и от родителей. Когда Анико училась на геологоразведочном факультете Тюменского индустриального института, ее мать и младшую сестру загрызли волки. Она приехала в тундру проститься с матерью, но, привыкшая к цивилизации, вместо сострадания почувствовала отвращение к осиротевшему отцу и к той жизни, которой жил ее народ. «Она со страхом смотрела на черную малицу отца, на его спутанные сальные волосы, морщинистое лицо, грязные руки и чувствовала, как к горлу подступает тошнота».

Наказанием за предательство она считает настигшую ее страшную болезнь. Из-за нее Анна оставила учебу в университете и вернулась в тундру. Думала, умирать, а оказалось, именно тундра ее спасла.

Два своих главных произведения — повести «Анико из рода Ного» и «Илар» — Анна написала в 1976 и 1979 годах. А затем были 15 лет творческой немоты. «Десять лет, с провалами, когда рукописи забрасывались в самые дальние углы чума, писалась повесть „Молчащий“. И в тот момент, когда я вынесла смертельный приговор и „Молчащему“, и всему моему творчеству — не писать больше вообще, Господь наказал меня так, что я до сих пор плачу. Он взял мою девочку, которую я любила больше всего на свете», — вспоминает Анна. Свою повесть она закончила. Но дала обет: больше ничего не писать. Борясь с охватившим ее отчаянием, писательница вернулась к жизни оленевода-кочевника. В родном поселке Лабровая у нее теперь большое хозяйство со стадом оленей.

Правда, злые языки называют ее одной из самых богатых женщин в округе, припоминают нескольких бывших мужей, бомжей и алкоголиков, которые прибиваются к ее очагу якобы в качестве рабочей силы. Только они почему-то не говорят про то, что бывшие социальные отщепенцы теперь молятся в храме и помогают обустраивать в тундре детский лагерь. Впрочем, выдерживают не все. Год назад я познакомилась здесь с человеком, которого все называли художником. Он — автор многих икон в храме Святой троицы. Тогда он разоткровенничался про то, как потерял опору в жизни, как Анна Павловна помогла ему обрести веру в Бога, открыла новые горизонты… «Слаб духом оказался человек, — говорит про него сегодня А. Неркаги. — Сначала уехал в город на несколько дней якобы по делам. Потом позвонил и сказал, что счастье его — на помойке, где есть еда и много просроченного пива».

В «Школе жизни» Неркаги помимо общеобразовательных предметов детей обучают традиционному укладу жизни коренных народов Крайнего Севера — как поставить чум или капкан, сшить местную одежду. Учат премудростям северной охоты и рыбалки. Даже погоду учат предсказывать по народным приметам… Говорят, что так вырисовывается новая модель образования жизни в условиях кочевья для детей Севера, когда их не нужно выдергивать из родной среды для учебы. На вопрос, кем бы она хотела видеть своих воспитанников, Неркаги отвечает: «Кем — неважно, главное, чтобы в конце жизни ворота в рай перед ними не захлопнулись. Будут жить с такой целью, никакие испытания их не сломают».

Напечатать

Жизнь 14:34 / 08 Мая 2026 8003

Три группировки ВС РФ уничтожили за неделю почти 4000 боевиков ВСУ

Противник понёс эти потери в зонах ответственности группировок войск «Север», «Юг» и «Запад»

Кадр видео с сайта Министерства обороны России

В ходе специальной военной операции группировки войск «Север», «Юг» и «Запад» вооружённых сил России со 2 по 8 мая уничтожили без малого четыре тысячи украинских боевиков. Об этом сообщила пресс-служба Министерства...