Вообще-то Шаварш Карапетян совершил подвигов больше, чем Геракл: 11 мировых рекордов в бассейне в подводном плавании плюс три — за его пределами, причем эти три потребовали от него отваги и сил куда больше, чем отдают люди в большом спорте. А наградой ему были спасенные жизни. С тех пор как в 1982-м о нем написали газеты и он стал знаменитым на весь Советский Союз, прошла целая жизнь. Как провел эти десятилетия наш герой? С какими мыслями и чувствами живет сегодня?
Шаварш Владимирович, вы трижды попадали в экстремальные ситуации вне спорта. Извините за наивный вопрос: почему эти беды выпали на вашу голову? У вас есть версии на этот счет?
— Да не такое уж я исключение, жизнь каждому может подбросить испытание, и не однажды. Просто не все становятся известны. Вот, скажем, не так давно на Урале микроавтобус ушел под лед, и 12-летний школьник, не умея толком плавать, полез в ледяную воду спасать людей. А много ли наших сограждан про него знают?
Мне же, можно сказать, повезло. Сразу после того ЧП в Ереване в сентябре 1976-го, когда мне удалось спасти 20 пассажиров троллейбуса, упавшего с моста в водохранилище, про этот случай написал в газете «Физкультурник Армении» один сельский учитель. А еще через шесть лет появились публикации в «Комсомолке» и «Литгазете». И я получил свои «пять минут славы»...
— Ну, повезло, можно сказать, не только вам, а прежде всего тем людям, которые оказались в троллейбусе, так ведь?
— Да, можно сказать и так. Если серьезно, то без той подготовки, которая была у меня, едва ли можно так надолго задерживать дыхание, нырять на большую глубину и вытаскивать людей — и так подряд два с лишним десятка раз.
— Скажите, вы знаете, как сложилась жизнь спасенных вами людей? Вы с кем-то из них были знакомы?
— Большинство из них очнулись уже в больнице. Возможно, им там не рассказали подробностей случившегося, никто меня тогда не искал. Людям вообще свойственно стремление поскорее избавиться от жутких воспоминаний. С некоторыми из своих «побратимов» я познакомился и подружился уже после 1982 года, когда обо мне написали в «Комсомольской правде». Например, с Терезой Соломонян и ее мужем. Они уже умерли, но недавно ее внучка навестила меня в Москве. Мы несколько раз встретились, очень трогательные разговоры были.
— Вам судьба три раза «даровала» такие серьезные испытания. Помните их до сих пор во всех подробностях?
— Первый раз, в 1974-м, автобус сорвался с тормозов на крутом склоне, когда водитель вышел из него. Я оказался в салоне ближе всех из пассажиров к водительскому креслу. И сумел остановить автобус на краю обрыва. И здесь помогла подготовка: отец сажал меня за руль, когда мне было 7 лет, а в 11 я уже самостоятельно колесил по городу. А в 1985-м мне пришлось лезть в пламя, пожар был нешуточный... Сказать, что я все это вспоминаю каждый день, будет большим преувеличением. Так, приснится иногда, но я стараюсь такие сны сразу же выбросить из головы. Жизнь-то, слава Богу, состоит не только и не столько из экстрима!
— А умение побороть страх — это врожденное качество или его можно воспитать в себе даже осторожному по натуре человеку?
— Абсолютно бесстрашных на свете не бывает, разве что совсем глупцы. Но профессиональные навыки убирают часть твоего страха. А тот же адреналин иногда помогает совершать такие вещи, на которые человек в принципе не способен. Это я точно знаю.
— Вернемся к тому, что стало с вами после подвига на Ереванском водохранилище. Почему вы, многократный чемпион и рекордсмен мира в подводном плавании, ушли из спорта в расцвете сил? Вам ведь было всего 23 года.
— Там, в воде, в искореженном троллейбусе, я изрезался стеклом, у меня было заражение крови, тяжелое воспаление легких, долго болел. Когда возобновил тренировки, оставались спайки в легких. В общем, я понял, что прежних нагрузок не потяну, и в 1978-м закончил плавать. Попробовал себя на тренерском поприще, но через год ушел на производство. У меня было экономическое образование и не было спортивного — вот вам и объяснение. А вообще-то я не дотационный человек. В 1993-м пришлось уехать из Армении: там блокада царила — ни света, ни тепла, ни работы. В Москве открыли цех с романтичным названием «Второе дыхание», где шили нестандартную обувь: мужчинам — свыше 47-го размера, а женщинам — меньше 30-го. Не улыбайтесь, это довольно востребованное дело. Занимался им до 2015 года и лишь недавно перешел на другую работу. Руковожу Красногорским спортивно-оздоровительным центром. От чего ушел — к тому причалил...
— Шаварш Владимирович, 19 мая вам исполняется 65. Примите самые искренние поздравления от «Труда» и его читателей. От всей души желаем вам и вашей семье — супруге, сыну и двум дочерям — максимум благополучия и минимум экстрима!
— Спасибо за такое поздравление. А знаете, какой случай я считаю в своей жизни едва ли не самым экстремальным?
— Так мы же вроде бы их все обсудили?
— Был еще один, и не так давно, всего-то четыре года назад. Накануне открытия Олимпийских игр в Сочи мне выпала честь нести олимпийский огонь по улицам столицы. И тут погас огонь в факеле. Представляете? Я поначалу очень переживал. А потом взял себя в руки и подумал: «Разве это беда? Все живы, Игры прошли просто здорово, чего же расстраиваться». В общем, как бы нас жизнь ни испытывала, главное — не сдаваться!
