Наш специальный корреспондент только что вернулся из командировки в Японию, в ходе которой побывал на суперсовременном станкостроительном заводе-автомате. Именно там становится понятным, как выглядит вблизи настоящая индустриализация и что есть те самые высокотехнологичные рабочие места, о которых у нас столько лет ведутся разговоры в высоких кабинетах.
Говорят, никогда не надоедает смотреть на огонь и воду. А я в этот краткий список занес бы и работу современного станка с числовым программным управлением (ЧПУ). Трудно оторвать взгляд от того, что происходит под изящным прозрачным кожухом многоцелевого монстра. Нас, гостей из России, ведут по цехам знаменитой станкостроительной корпорации Mazak. Обтекаемые формы и стерильный белый цвет агрегата скорее напоминают модуль космической станции или прибор для телепортации.
Вот робот-манипулятор устанавливает внутри увесистую металлическую заготовку, кожух плавно закрывается, и за прозрачной стенкой начинается высокотехнологичное действо. А где, собственно, люди? Их не видно. Они за кулисами.
Пожалуйста, только без рук!
Металлическая чушка сама вращается, выкручивается под всевозможными углами — как говорят профессионалы, обработка изделия ведется по пяти осям. Это позволяет резцам, фрезам и сверлам добираться в труднодоступные места детали, согласно вложенной программе снимать тончайшую стружку, вырезать отверстия и фаски, а на выходе получить из куска металла сверкающий фрагмент шпинделя — одной из самых важных деталей будущего станка.
В обработке этой детали участвуют несколько десятков инструментов, хранящихся в специальном магазине емкостью до 350 наименований. Представьте гигантский подвижной патронташ, в гнездах которого закреплены разнообразные сверла и резцы. Робот-станок, совершив текущую операцию, деловито меняет инструмент и приступает к следующему этапу. Точность обработки — на субмикронном уровне, недоступном ощущениям человека.
Впрочем, людей в этом цехе я так и не увидел. Операторы в своем отсеке — надзирают за роботами, осуществляют программирование. Сам процесс этот ближе к увлекательной компьютерной игре, чем к тяжелой работе с металлом. Разработчики станков Mazak последнего поколения создали устройство для общения со своими изделиями, напоминающее чуть увеличенный планшет. Те же обтекаемые формы, та же технология touch screen, когда действия сводятся к легким движениям пальцев.
Наблюдаю, как молодой оператор вводит новые данные перед запуском обработки очередного узла. Примерно так же, как его сверстники в какой-нибудь московской кафешке обмениваются с подружками посланиями. А здесь ввел в девайс программу — и махина пришла в действие, начав сложнейшую обработку детали. Стоит ли говорить, что такой работой люди дорожат не только из-за зарплаты.
Не так давно и здесь, в цехах японского гиганта, терминал для программирования станков с ЧПУ напоминал мудреный шкаф с кнопками, лампочками и тумблерами, разобраться в которых могли только умудренные специалисты. Сегодняшние технологии максимально упростили процесс. Для молодого человека, привыкшего к общению со смартфоном и планшетом, переход на нынешнюю систему программирования не представляет проблемы. К тому же к услугам оператора еще и голосовой помощник, который предупредит и подскажет, если что-то пошло не так.
Хорошо слетать на машине времени, но приходится возвращаться
Все эти диковинки мне посчастливилось увидеть во время посещения заводов компании Mazak российской делегацией, состоящей из представителей наших промышленных предприятий и Торгово-промышленной палаты. Поездка проходила в рамках ежегодного тура MIMTA-2015 (Mazak International Machine Tools Association — Международная ассоциация пользователей станков Mazak), который организует Mazak для своих клиентов.
Да, вы не ослышались — в нашу страну, несмотря на санкции и отсутствие у родного правительства внятной промышленной политики, ежегодно продается 100-120 высокотехнологичных станков компании, занимающей первое место в мировой станкостроительной отрасли. Выходит, индустриальный потенциал в России еще имеется? Трудный вопрос. Судя по реакции на увиденное руководителей малых и больших заводов, эта поездка в Японию вызвала у них половодье чувств. Возникает ощущение, будто ты слетал на машине времени лет эдак на 100 вперед и увидел, как на самом деле выглядит индустриализация и что такое высокие технологии, о которых так любят поговорить наши правительственные мечтатели. Помните, к примеру, широко объявленную программу создания в России 25 млн высокотехнологичных рабочих мест? Вот они, созданы — только не в РФ, а в Японии. А мы слетали — и надо возвращаться...
Между тем еще в середине 80-х наша страна делала станки не хуже, чем в Японии и на Западе. Без них СССР никогда бы не поднял ни космическую отрасль, ни авиапром, ни оборонку. Но вместо технологического рывка, который произошел во всем мире в начале 90-х, мы сами сошли с дистанции и оказались на обочине прогресса. Вот и на графиках, отражающих историю компании Mazak, видно, что именно в те годы, когда российские монетаристы-утописты добивали промышленный потенциал СССР, японцы активно вкладывались в новые технологии и шли навстречу ХХI веку.
А мы... Как заявил недавно экс-министр приборостроения СССР, один из разработчиков легендарного «Бурана» Михаил Шкабардня, «приборостроения как отрасли у нас нет. Станкостроения нет. Электротехники нет. Электронпрома нет. Спецсвязи нет. Радиопрома нет. Были такие отрасли. А теперь их нет».
Определенные надежды вселяет тот факт, что русская делегация на MIMTA-2015 была одной из самых многочисленных. Конечно, такой интерес к японским станкам мало стыкуется с зычными мантрами об импортозамещении, но тут уж надо быть реалистами. Если мы практически утратили свое станкостроение, то сегодня не грех обратиться к опыту и наработкам японских «коллег». Тем более не мы одни поглядываем в эту сторону. Еще лет 30 назад никому бы в США не пришло в голову, что американцам придется покупать станки у тех, чью промышленность после Второй мировой войны извели под корень. А сегодня один из заводов Mazak работает на территории США. Многие там считают, что это американский бренд.
В стратегии компании Mazak есть интересная деталь: она ничего не производит без заказа. Никакого затоваривания на складах! В производственной линейке несколько сотен самых разных станков, но каждый собирается индивидуально, под конкретные запросы заказчика.
Идешь по сборочному цеху, где новые станки на глазах обрастают узлами. Подле каждого — небольшой стенд с изображением флага страны-заказчика. Много китайских, вижу турецкие, немецкие, бразильские: И звездно-полосатых хватает с самыми громкими названиями — Boeing, Cessna, NASA. Среди заказчиков самые именитые корпорации. Вдруг встречаю флаг белорусский, а вот, наконец, и наш родной триколор. Негусто по сравнению с другими, но все же...
Да, России есть что перенять у наших дальневосточных соседей. Без суперстанков сегодня не обойтись ни в нефтедобыче, ни в авиационной промышленности, ни в автопроме, не говоря уж о космической отрасли и производстве медицинского оборудования. Один из рекламных роликов демонстрирует бегущую девушку-красавицу. Как выясняется, у бегуньи имплантирован титановый аналог берцовой кости, выточенный на станке Mazak. Реальное кино!
Старикам здесь место
Посетив несколько заводов Mazak, включая легендарный подземный «Оптоникс», на котором изготавливают лазерные резаки, я обратил внимание на особое отношение к кадрам. Извините за банальность, но на японских предприятиях действительно царит полусемейная атмосфера. Вот и здесь многие из тех, кто в молодости пришел в компанию, готовы (и, главное, имеют возможность!) работать в ней хоть до пенсии.
Реально действующий стимул — возможность постоянно повышать свой профессиональный уровень. На заводских стенах я увидел полные списки работников — с обязательным указанием уровня их мастерства. Особо подчеркнуты фамилии тех, кто посещает курсы или получил повышение. Помните портреты передовиков советского производства, украшавшие аллеи перед заводскими проходными? Высмеянная традиция отлично существует в капиталистической Японии. А мы давайте смеяться дальше...
С большой гордостью в одном из «чистых цехов», где тщательно фильтруется сам воздух, чтобы ничто не помешало сборке тончайших деталей, мне показали ветерана, типичного представителя «рабочей аристократии». Он на ощупь может определить погрешность в 2 микрона! Понятно, что роботы сделают это не хуже. Но пожилым мужчиной здесь гордятся так, будто он отстоял честь всего человечества перед бездушной машиной.
С ветеранами в компании расставаться не спешат. Даже после достижения пенсионного возраста им предлагают сотрудничество — например, с уменьшенным рабочим днем. Зачем? А затем, что здесь знают цену опыту. К примеру, уборку в цехах проводит клининговая компания, но договор с ней заключают лишь в том случае, если она привлекает к работе бывших сотрудников Mazak. Объяснение простое: ветераны точно знают, где и что надо убирать в цеху, чтобы случайно не задеть важные узлы.
P.S. В японском менталитете заложено уважительное отношение к старикам. Но дело не только в нем. Mazak — классическая семейная фирма. Ее нынешний президент Томохиса Ямазаки — третий из поколения владельцев компании, чья история началась в 1919-м с первого станка, производящего маты для борцов. Неоднократно компании предлагалось стать ОАО, но всякий раз семья Ямазаки уклонялась от таких решений.
Как объясняет сам господин Томохиса Ямазаки, «станкостроение — это цикличный бизнес, в котором всегда есть подъемы и спады. Если у вас семейная компания, то вы готовы к колебаниям рынка, а в случае затишья мы затягиваем пояса и используем паузу для технического перевооружения и следующего рывка. В публичных компаниях вам так не дадут себя вести: там акционеров интересует только прибыль, и во время спада идут на сокращение производства, увольнение людей. Кстати, первый наш завод «Минокамо» был построен во время экономического спада в середине 80-х...»
Согласитесь, довольно неожиданная мудрость для нас, кому уже четверть века вдалбливают догмы о «невидимой руке рынка».
