Министр культуры Владимир Мединский в недавнем интервью озвучил среднюю зарплату сотрудника Вахтанговского театра — 100 тысяч рублей. У ведущих актеров, заверил он, жалованье «существенно больше». Сразу представились толпы алчущих абитуриентов у Щуки, легендарного училища (а ныне института) при Вахтанговском театре. Их и так там по весне к концу предварительных творческих испытаний человек по 20 на место. А теперь что будет при таких-то объявленных зарплатах?!
На тех же кисельных берегах, обрамляющих молочные реки, стоят титаны — Большой с Малым, Мариинка, петербургская филармония, упомянутая министром вкупе с Вахтанговским театром: А все потому, что стараниями вверенного заботам Владимира Мединского ведомства «у многих театров заметен хороший финансовый рост. За последние три года они стали зарабатывать практически на 70% больше. Посещаемость выросла, возросло количество сыгранных спектаклей и премьер». Такая вот культурная аномалия на фоне всеобщего экономического кризиса. Но... Театр — пространство зыбкое, призрачное, там все не то, чем кажется.
Приводя ласкающую слух цифру, Владимир Ростиславович слегка слукавил, не уточнив существенную деталь: эти 100 тысяч не являются окладом, установленным государством. Он, оклад, в федеральном театре существенно ниже, 30-40 тысяч. Остальное — дополнительные выплаты из кармана театра. А карман наполняется не только за счет собственных заработков, но и благодаря попечительской помощи. А в друзьях и попечителях у вахтанговцев — ВТБ и Фонд Прохорова. Да, того самого, миллиардера.
Примерно так же складывается заработок служащих в региональных и муниципальных театрах. Прибавку к основному окладу сотрудникам выплачивает (или не выплачивает за неимением) родной театр из внебюджетных источников. Где-то она составляет 10-15% от ставки, где-то — половину. Ведь щедрых попечителей на всех не хватает. В московских театрах бюджетная составляющая зарплаты колеблется в пределах ее половины.
Оставим в стороне вопрос о том, много это или мало, исходя из уровня цен в столице (предвижу злые реплики тех, кто служит Мельпомене в глубинке). Более важным в данном случае представляется тот факт, что театрам на доплаты приходится тратить до 90% от того, что они зарабатывают. Министр прогнозирует: уже к концу 2016-го средняя зарплата должна быть доведена до 54 тысяч, а к 2018-му — до 63 тысяч. Ничего не попишешь — распоряжение президента страны.
Естественно, возникает вопрос: а как этого добиться? И тут бодрого рапорта министра («мы мотивируем руководителей учреждений культуры, чтобы они больше платили людям») явно недостаточно. Да, есть министерские гранты на постановки. Но это штучные радости. Министерство намерено дополнительно поддерживать эффективные театры. А что такое «эффективные»?
Как говорит министр, «основные индикаторы — выручка, наполняемость зала, премьеры». Первой названа, как видим, выручка. Хотя, мы знаем, художественная ценность спектакля далеко не прямо пропорциональна сумме в ведомости. Увы, разудалая бульварщина обеспечивает наполняемость зала гораздо эффективней, чем Мольер с Бомарше и Чехов с Островским и Достоевским. А рекорд рентабельности в театральной истории новой России принадлежит пресловутому «№ 13» Рэя Куни, не слезающему со сцены МХТ имени Чехова на протяжении чуть ли не двух десятков лет. Интересно, смотрел ли этот спектакль глава Минкультуры?
