Мы не виделись с Юозасом Челкаускасом – виолончелистом, педагогом, редактором музыкального издательства, – наверное, четверть века. Случается, спустя годы открывается то, что в давней суете оставалось в тени: «Сергей, а вы помните, что исполняется 75 лет со дня знаменитого полета Валентины Гризодубовой?» На вопрос, что его связывает с героической летчицей, Юозас ответил: «У Валентины Степановны были две страсти – небо и музыка. И еще неизвестно, какая была сильнее».
В скромной квартире музыканта на улице Правды мы рассматриваем старые фотографии, вырезки из пожелтевших газет. И официозная канва героической биографии обретает черты живой жизни, приоткрывая удивительные страницы.
Валя Гризодубова впервые поднялась в воздух в два года. Отец, харьковский пионер авиации, крепко привязал девочку к себе ремнями и взял в полет на аэроплане собственного изготовления. Столь же рано вошла в ее жизнь музыка. В подвальной квартире Гризодубовых стояли два рояля – отец хорошо играл, мама обладала отличным сопрано.
Харьковскую консерваторию Валентина не окончила – поступила в летный институт. Но музыка сопровождала ее везде. Даже во время сверхдальнего полета осенью 1938 года, который сделал ее знаменитой на весь мир, в эфире в качестве позывных звучал мотив из «Кармен». Персонал навигационных станций знал о любви командира к музыкальной классике. А в годы войны, став единственной в мире женщиной – командиром мужского авиационного полка, Гризодубова старалась, чтобы летчики могли отдохнуть между боевыми вылетами под музыку Шопена и Чайковского. Сама играла им на пианино ноктюрны, вальсы, пьесы из «Времен года»…
В те годы Юозас, мальчишка из оккупированной деревни между Шяуляем и Паневежисом, еще не мог слышать эту игру. Но саму Гризодубову он слышал! О чем догадался лишь много лет спустя, уже познакомившись с Валентиной Степановной: тот тихий гул, что раздавался по ночам из далекого-далекого высока, был звуком ее самолета, летавшего к партизанам. Около 200 боевых вылетов совершила отважная летчица, доставляя за линию фронта боеприпасы и питание, а обратно – раненых и детей.
Челкаускаса с Гризодубовой тоже свела музыка. Юозас был знаком с однополчанином Гризодубовой, Героем Советского Союза Алексеем Булановым. Тот имел прекрасный баритон, любил петь и однажды на отдыхе в санатории нашел партнера по музицированию в лице молодого музыканта. А через некоторое время на музыкальный факультет Московского пединститута имени Ленина, где преподавал Челкаускас, явился сам Алексей Парфенович: «Юозас, срочно приезжай, ты нужен Валентине Гризодубовой».
Оказалось, на музыкальном вечере, который готовился на телевидении к 30-летию Победы, Буланов и Гризодубова решили исполнить романс Глинки «Сомнение», а там кроме фортепианной есть еще и виолончельная партия.
Скоро Юозас стал участником многих других, уже совсем неформальных вечеров в доме Валентины Степановны. Приходили известные на всю планету люди – летчики Михаил Громов и Георгий Байдуков, космонавт Владимир Джанибеков. Михаил Михайлович мог часами читать стихи, а о творчестве Рахманинова говорил как специалист-музыковед. Со временем визиты Юозаса стали почти ежедневными, и поводами уже была не только музыка. Валентина Степановна, пережив потерю мужа и единственного сына, на склоне лет очень нуждалась в бытовой помощи. Например, звонит: «Юозас, помоги, сломался каблук на любимых туфлях…» Надо сказать, кремлевские врачи «наградили» Гризодубову гормональным расстройством, следствием которого был чрезмерный вес и трудности с подбором обуви. И Юозас – с деревенских времен мастер на все руки – садился на велосипед и ехал брать туфли в починку…
Он не раз слышал рассказы Валентины Степановны о знаменитом полете Москва – Дальний Восток – не официальные, а с непарадными подробностями. Взлетели они рано утром 24 сентября, самолет, по выражению Гризодубовой, «оторвался от земли как перышко». Настроение эйфорическое, и вдруг от перепада давления выходят из строя приборы… Это вдобавок ко всем, так сказать, штатным трудностям: в кабине – минус 30 градусов, спасает только комбинезон на гагачьем пуху, сплошная облачность почти на всем 6000-километровом маршруте…
Видя неизбежность аварийной посадки, командир приказала штурману Марине Расковой прыгать с парашютом (Марина потом восемь дней шла к самолету через тайгу). Затем поступила команда покинуть самолет второму пилоту Полине Осипенко. Это, к слову, не только спасло их жизни, но и позволило самолету пролететь еще несколько километров и все-таки дотянуть до подходящей площадки – заросшего озера. Гризодубова сумела посадить машину на брюхо, практически не повредив ее. Эта виртуозность впоследствии пригодилась и в войну, когда летчица, заходя на бомбометание, командовала помощнику: «Федя, закрой шторки остекления, а то зенитные прожекторы мешают». И вела самолет вслепую, по приборам…
Отдельная сторона жизни Валентины Гризодубовой – правозащитная, как мы бы сейчас сказали. Мандат депутата Верховного Совета она использовала, чтобы добиться пересмотра сотен дел репрессированных. В том числе способствовала переводу Сергея Павловича Королева с Колымы в московское ЦКБ-29…
В быту была очень скромна. Имела всего два платья и еще любила надевать шапочку, которую ей подарила испанская коммунистка Долорес Ибаррури.
Музей семьи Гризодубовых есть в Харькове. В Москве только несколько энтузиастов, среди которых летчик-испытатель Мстислав Листов, собирают связанные с Гризодубовой документы в культурном центре при библиотеке имени Антуана де Сент-Экзюпери. Там обрел пристанище и ее любимый рояль «Мильбах». Как тут не вспомнить судьбу квартиры композитора Георгия Свиридова, которую потомкам музыканта так и не удалось превратить в музей. В небрежении государства у наследства великих музыкантов и летчиков схожая судьба.
Голос
Мстислав Листов, председатель комиссии по увековечению памяти Валентины Гризодубовой:
– Я трижды был на приеме в мэрии, просил помочь с расселением квартиры Валентины Гризодубовой на Ленинградском проспекте и устройством там мемориального центра. Увы, ничего не добился. Хотя в этом доме бывали знаменитые летчики, космонавты, мать Сергея Королева и все, кого Гризодубова выручала из мест не столь отдаленных. Я занимаюсь архивом, ищу ее записные книжки. Об одном только ее 101‑м гвардейском полку авиации дальнего назначения, который она сама создавала, набралась огромная папка. Пора издавать большую книгу о Валентине Степановне.
