Столицу покидает самобытнейший, совершенно русский и абсолютно понимаемый во всем мире художественный коллектив. Актерская артель с неповторимым духом, где худрука можно увидеть на сцене в массовке, а в перерывах — продавцом театральных дисков, заодно принимающим поздравления и критику. Столько яркого показано за эти две недели: «Маскарад», «Гамлет», «Мертвые души», «Женитьба, «Борис Годунов», «Играем Мольера»...
Николай Коляда любит тройку. Три дня назад на сцене Театрального центра на Страстном трое выясняли, кто святой, кто грешник, в его спектакле «Большая советская энциклопедия». Вчера, в «Клаустрофобии» Константина Костенко, это были три зэка в одной камере, не считая надзирателей (парня и девушки), лишенных в этой постановке слова — только маршируют, куражатся, а в конце вдруг обнаруживают в себе живую душу. Но они — лишь фон, а главные — зэки. В которых тоже обнаруживается душа, и, по всем правилам драмы, в том больше, в ком ожидаешь ее меньше всего. Гнусный урка, кажется, никогда не выходящий из состояния истерической клоунады: этакий говорухинский Промокашка (Сергей Колесов). Рядом — бывший солидный господин (Сергей Федоров), бравирующий знанием древнегреческой мифологии и предостерегающий третьего — немого парня-сироту (Евгения Чистяков), чтобы тот не связывался с уркой: погубит, совратит, убьет....
.jpg)
Конечно, что-то в этом духе мы уже видели. Подонок Сатин, внезапно проявляющий ницшеанский масштаб духа. Закомплексованный интеллигент, способный лишь через преступление заявить, что он не «тварь дрожащая». Но то были герои своего времени. А эти — очень наши. И менты — не из времен Достоевского, а вполне по-сегодняшнему издевающиеся над зэками: устраивают погром в камере, избивают до страшных кровоподтеков (скручивают в бараний рог и рисуют фломастером кресты на теле — символ пластырных нашлепок).
Символы-лейтмотивы — как обычно у Коляды, точны и мощны. И являются в магическом ритме: многократно прослаивающий диалоги «ритуальный кашель» — метка болезненной обреченности. Едва заметное поглаживание руки об руку — знак ласки из языка глухонемых, которым все пятеро актеров пантомимически играют песню «Ласковая моя» — нехитрый хит группы «Чай вдвоем», музыкальный лейтмотив всего спектакля.
Найти в банальном и плоском оригинальное и глубокое, преодолеть клаустрофобию душевной узости яростным сквозняком живых чувств — вот фирменная фишка режиссера Коляды, не стершаяся от многократного применения. У этого неутомимого придумщика — крепкий запас прочности.
