В России снова появились неперспективные населенные пункты. Только теперь так называют потерявшие промышленные заказы моногорода, для которых бизнес и власти не могут найти другое применение. Эту новую российскую беду обсуждал вчера в Петрозаводске президент Владимир Путин с членами Совета законодателей при Федеральном собрании России.
Сколько в нынешней России дышащих на ладан моногородов, толком не знает ник-то: одни специалисты утверждают, что не более 300, другие — не менее 800. У чиновников тоже нет единого подхода. Глава Минтруда Максим Топилин оптимистично докладывает, что в 200 из 342 российских моногородов уровень безработицы держится на среднероссийском и лишь в 50 — вдвое выше. А помощник президента Андрей Белоусов доказывает, что в критическом положении находятся не менее 70 моногородов и список быстро пополняется.
В свою очередь, Минэкономразвития, которому недавно передали кураторство над этой проблемой, решило, что моногородом должен считаться населенный пункт, где проживает больше 3 тысяч человек и не менее 20% экономически активного населения работает на одном предприятии. Отчетность по такой методе выглядит значительно приличнее — до тех пор, пока население не ложится на рельсы или асфальт ближайшей магистрали федерального значения.
Пять лет назад именно таким способом на страну прогремел город Пикалево в Ленинградской области, после чего власть взялась за разработку федеральной программы поддержки российских моногородов. В нынешнем году, по данным главы Минтруда Максима Топилина, на эти цели зарезервировано 100 млрд рублей: как на создание новых производств с переобучением работников, так и на переселение людей (по 200 тысяч рублей на человека и 300 тысяч на семью; а если соглашаются на Дальний Восток, денег дадут вдвое больше).
Программа, однако, тормозится по обоим путям. Для первого не нашлось достаточного числа предпринимателей, готовых открывать новый бизнес в старых стенах разорившихся предприятий. «За 20 лет реформ в моногородах так и не появился эффективный хозяин», — с грустью констатировал на круглом столе в Общественной палате президент Союза малых городов России Евгений Марков. Но официальная статистика фиксирует куда более опасную тенденцию — общий спад бизнес-активности в стране: если в 2005 году закрывалось в пять раз меньше частных предприятий, чем регистрировалось новых, то в 2012 году показатели сравнялись.
Второй вариант — переезд потерявших работу людей в поисках нового счастья — опробовали в 2010 году. Предложили уволенным с «АвтоВАЗа» жителям Тольятти перебраться в Тихвин Ленинградской области, где запускался новый, с иголочки вагоностроительный завод, а переселенцам сразу предлагали новое жилье. Однако переманить удалось не более десятка семей, хотя расчет был на 3,5 тысячи работников. Оказалось, что в самом Тольятти очень неплохо действует собственная программа диверсификации производств, создания новых бизнесов и новых рабочих мест.
Кое-что все-таки удалось сделать: с 2010 по 2012 год в моногородах России было создано около 20 тысяч новых рабочих мест. Еще несколько тысяч безработных получили возможность открыть собственное дело. Но вспомним, что три года назад, выступая на съезде Федерации независимых профсоюзов, Владимир Путин обещал: «К 2015 году мы планируем организовать в моногородах не менее 200 тысяч новых рабочих мест. За счет этого средний уровень регистрируемой безработицы в моногородах должен снизиться с 4,5%, как сегодня, до 2% в 2015 году». До намеченного срока осталось всего восемь месяцев, а программы развития моногородов позабыты-позаброшены.
Одна из причин — дефицит средств. Отечественный и зарубежный (например, Великобритании и Канады) опыт показывает: возрождение моногородов, ставших по каким-то причинам «безработными», невозможно без опережающего подъема качества жизни — именно это становится основой для диверсификации местной экономики, притока новых людей и идеи. Иначе город быстро превращается в вымирающий «малонаселенный пункт».
В России таких уже как минимум несколько десятков, и они множатся. Ибо денег на поддержание нормальных условий жизни у муниципалитетов никогда не было даже в благополучные годы. А ныне быстро пустеют и бюджеты субъектов Федерации. По данным Счетной палаты, в 2005 году в стране было 19 регионов-доноров из 87, а в 2013 году их осталось лишь 10 (из 83). Причем ситуация продолжает ухудшаться. Глава Счетной палаты Татьяна Голикова привела пример Тюменской области: дефицит бюджета области составил в 2013 году около 30% от доходов, хотя еще год назад он был на уровне 3,5%. Причина — экономический кризис. Но Голикова напомнила, что часть полномочий регионов за последние 10 лет была передана им без надлежащего финансового обеспечения. «В 2013 году за счет поступивших налоговых и неналоговых доходов могли обеспечить собственные расходы без учета субвенций всего четыре региона: Московская область, Москва, Санкт-Петербург и Ненецкий автономный округ. А в 2012 году было 10 таких регионов», — говорит глава СП.
На совете с законодателями и чиновниками Владимир Путин еще раз подчеркнул необходимость безусловного повышения социального обеспечения, уровня жизни россиян. На федеральном уровне это контролируется жестко, а ниже? «У законодательных собраний есть право ежегодно заслушивать отчеты высших должностных лиц субъектов Федерации. И в ходе таких заседаний прошу требовать четкого ответа от руководителей регионов о проделанной работе: О том, как идет реструктуризация систем здравоохранения, образования, культуры: Не менее важно, как достигается сбалансированность бюджетов, какие суммы идут на развитие регионов, — сказал глава государства и заключил: — Нам нужна понятная, грамотная, продуманная реструктуризация отраслей, они не должны быть затратными».
По большому счету такая стратегия требуется и для оздоровления «безработных» моногородов? Известно, что немалая их часть по вполне объективным причинам не в состоянии обеспечить нормальную жизнь своему населению — в соответствии с требованиями времени. Настала пора для полной инвентаризации этого советского наследия, с последующим жестким анализом и честными выводами.
