Профессиональный праздник крупнейшая компания страны «Роснефть» отметила очередным достижением: вновь стала абсолютным мировым лидером по добыче углеводородов — 831 млн барр. н. э. за первую половину 2017 года. Конкуренты далеко позади: 416 млн у занявшей второе место компании ExxonMobil, 333 млн — у Shell и 313 млн баррелей — у Chevron.
Учтем: компания добывает нефти больше всех в мире, но запасов углеводородов у нее становится не меньше, а больше. Только в прошлом, 2016 году «Роснефть» открыла 127 новых залежей и 13 новых месторождений. Сегодня обеспеченность доказанными запасами по классификации SEC составляет 37,772 млрд барр. н. э., которых должно хватить как минимум на 19 лет. Но этот срок был короче и в прошлом году, и тем более 10 лет назад. Потому что доказанные запасы «Роснефти» растут ежегодно, а по перспективным запасам (уже разведанным, но не оцененным официально) компания, как считают эксперты, не имеет равных в мире.
Теперь о деньгах, которые поэт Михаил Светлов называл «подписанным министром финансов свидетельством о моем труде». По итогам 2016 года «Роснефть» (с учетом интегральной сделки по приватизации «Башнефти») перечислила в российскую казну более 3 трлн рублей. Если посмотреть на утвержденный бюджет-2017, то получается, что из денег «Роснефти» фактически финансируются все федеральные расходы на образование (в 2017 году — 549 млрд рублей), здравоохранение (363 млрд), культуру (93 млрд), спорт (86 млрд), охрану окружающей среды (76 млрд). Плюс деньгами госкомпании выплачиваются дотации российским регионам (768 млрд), финансируется добрая треть социальных расходов государства и т. д.
То есть и по производственным, и по финансовым показателям «Роснефть» справедливо называть элитой отечественной экономики (фр. elite — ’лучший, отборный, избранный’).
Лидерство нелегко дается. Природа подарила нашей стране огромные нефтяные богатства, но расположенные в самых отдаленных уголках, включая Заполярье. К примеру, если вы зимой попали на якутское нефтегазовое месторождение Таас-Юрях в минус 30, считайте, что повезло: здесь случается и морозы минус 60. Хотя на школьных глобусах Санкт-Петербург и Хельсинки расположились всего на один градус южнее. Суровая Сибирь — это вам не Балтика.
Здешние богатства по категории С1+С2 (разведанные и предварительно оцененные) составляют 167 млн тонн жидких углеводородов и 180,5 млрд куб. м газа. Для многих стран Азии или Африки это большая удача, но Россия не разрабатывала Таас-Юрях с 1970 года из-за дороговизны освоения. Лишь четыре года назад на эту площадку пришла «Роснефть» с новыми технологиями добычи и построила в голой тундре очень уютный городок со всеми коммунальными удобствами, включая столовую, пекарню и магазин, прачечную и спортзал, великолепную сауну (но без пива: на вахте нефтяники живут по строжайшему сухому закону).
.jpg)
Фото из открытых источников
В таких же условиях осваивает нефтегазовые кладовые Ямало-Ненецкого округа еще одна «дочка» «Роснефти» — компания «Роспан Интернешнл», ее «сестра» — компания «Сибнефтегаз» и еще одна «сестра» — «Тюменнефтегаз». Природные условия похожи на якутские: в ветреном феврале погоду удобнее мерить термином, родившимся в Антарктиде: к градусам мороза прибавлять удвоенную скорость ветра — получается жесткость в баллах. Если жесткость переходит 50-балльную отметку, на промысле объявляется «актировка» — когда из-за низких температур и штормового ветра запрещаются наружные работы, кроме самых неотложных, и на улицу нельзя выходить поодиночке. А механики ставят на прикол грузоподъемные механизмы — в сильные морозы от большой нагрузки может лопнуть даже сталь.
Ветераны рассказывают, что в особо суровые годы число актированных дней на таких промыслах доходило до 47. И тогда не было нынешних бытовых городков — многим южанам на зависть.
В «Сибнефтегазе», к примеру, на промысле Береговой вахтовый жилищно-бытовой комплекс по многим параметрам не уступит хорошему заграничному отелю: уютные комнаты на два-три человека, все бытовые удобства, полноразмерный спортзал для мини-футбола, волейбола и баскетбола. Результат: в фойе целая стена отведена стеллажу с победными кубками.
А еще здесь очень вкусно и дешево кормят: можно перекусить за 50 рублей и наесться до отвала за 150.
Нынешние нефте- и газопромыслы «Роснефти» тоже скорее напоминают научные лаборатории, только гигантских размеров. Поражают две вещи: почти стерильная чистота и малолюдье. Управление всеми процессами идет с операторских пультов, а люди появляются в производственных цехах лишь на обязательных обходах в соответствии с технологическими картами и графиками. Для надежности и безопасности все технологические процессы дублируются. Если видишь действующий механизм — ищи по соседству резервный, полностью готовый к запуску, который в случае чего автоматически включится по команде компьютера.
«Так безопаснее для производства, удобнее для людей и в конечном итоге выгоднее для компании», — объяснял мне на Таас-Юряхе заместитель генерального директора по перспективному планированию и развитию производства Сергей Хлебников. — И не ищите чумазых нефтяников, это не к нам..."
Действительно, на этих нефтепромыслах нигде ничего не течет — в буквальном смысле этого слова. На современных площадках «Роснефти» нет разлитой нефти — обязательного спутника всех прежних нефтепромыслов, начиная от древнего Баку. А еще нет промышленного бурелома — то есть разоренных и брошенных баков, сваленных в кучу металлических бочек из-под бензина и солярки и т. д. Чистота и порядок везде.
Еще одна особенность: современный нефтяник работает больше головой, а не руками. К примеру, на месторождении Русское, которое разрабатывает «Тюменнефтегаз», инженеров больше, чем рабочих. Месторождение разрабатывается методом горизонтального бурения: вертикальная скважина на глубине 800-900 метров (именно там находятся нефтяные пласты — так называемый продуктивный коллектор) изгибается горизонтально и подсекает нефтеносные горизонты на расстоянии до двух километров. То есть вместо того чтобы бурить на огромной территории десятки вертикальных скважин, ее проткнут длинной трубой под землей — из конца в конец нефтяной залежи. И выкачают нефть из пластов на всем длинном пути.
А теперь скважины бурят умными системами, которые при необходимости меняют траекторию бурового снаряда: чуть-чуть вверх или чуть-чуть вниз, вправо или влево. Результат: труба пронзает пласты, наиболее богатые нефтью, и продуктивность скважины повышается в разы — если сравнивать с той, что была 20-30 лет назад.
Корреспондент «Труда» спросил директора департамента бурения «Тюменнефтегаза» Александра Буренкова, можно ли таким «снайперским» способом искать под землей клады прошлых столетий. Инженер удивился: зачем? Искать наиболее продуктивные нефтенасыщенные пласты гораздо прибыльнее и интереснее. И выгоднее: бурение скважины в среднем занимает 28 дней, а нефть оттуда будут качать не меньше 15 лет. Какой клад сможет заменить такое богатство?
В наше время нефтяники могут: управлять айсбергами. Такая потребность появилась с началом освоения подводных месторождений Арктики. Три года назад «Роснефть» открыла крупнейшее месторождение углеводородов Победа в Карском море, затем еще одно, в Хатангском заливе, на очереди следующие. Но как в Северном ледовитом океане при последующей добыче нефти обезопаситься от айсбергов, готовых приплыть в любой момент? Пришлось «Роснефти» осваивать еще одну профессию. Снаряжать экспедицию, отрабатывать технологию заарканивания и отбуксировки ледяных гор с опасных путей. Получилось неплохо...
А еще нефтяники начинают строить корабли. В Приморье на базе военного судоремонтного завода «Звезда» под патронажем «Роснефти» уже создается новый судостроительный комплекс для сооружения танкеров-гигантов водоизмещением до 350 тысяч тонн, газовозов, специальных судов, морских платформ и других видов морской техники, без которых не с чем идти в Арктику.
Наверное, это занятие не для нефтяников. Но что делать, если без этой элиты отечественной экономики у страны никак не получается?
