Блестящий полемист, писатель и публицист Михаил Веллер не перестает удивлять эрудицией и быстротой реакции на происходящее вокруг. Но и он, признаться, озадачил выбором главного героя в недавно вышедшем романе с коротким названием «Бомж». Как и почему возник этот замысел?
Тема формировалась давно и не вполне осознанно, накапливаясь из разных впечатлений и встреч. Например, мне очень памятна дама, которая лет 10 назад торговала воблой в переходе у метро «Алексеевская». Мы как-то с ней разговорились, и я с удивлением узнал, что ей не 70 лет, на которые она выглядела, а только чуть за 50. Она кандидат наук, окончила МФТИ, работала в секретной лаборатории. После того как институт закрылся, дама осталась с копеечной пенсией, а у нее дочь, больная внучка... Вот и торгует воблой с ящика, отстегивая дань милиционерам и бандитам. Конечно, когда видишь несчастных, выпавших из нормальной жизни людей, хочется отвести глаза в сторону и пробежать мимо, но они почему-то западают в душу.
Обывательский подход — мол, сами во всем виноваты, надо было учиться и работать, а не пить или колоться — справедлив далеко не всегда. В Петербурге я знал человека, который потратил много сил и денег на то, чтобы самую обыкновенную двухэтажную постройку из стекла и бетона приватизировать и превратить в полноценный ресторан. Сутками на работе пропадал в надежде, что это заведение будет кормить его семью. Ни фига. Чиновники отобрали эту стекляшку, придравшись к какой-то запятой. Он проиграл все суды, получил инфаркт, и теперь его положение совсем худо. В точности по Александру Невзорову, который давно сказал: как только ты выроешь себе теплый окоп, найдется масса желающих его занять.
— Понятно, что такие сюжеты менее приятны публике, которая предпочитает детективы и любовные романы.
— Но как писателю эта тема и эти герои мне интересны, поскольку попадаешь совсем в другой мир, настоящее зазеркалье нашей повседневной жизни, малоизвестное подавляющему большинству читателей. С 1990-х мощным валом пошла коммерческая литература. И ее героями были кто угодно — олигархи, банкиры, киллеры, проститутки, но только не реальный маленький человек. Тот самый, на котором взошла русская литература.
— В своей книге «Любовь в мировой литературе» вы вспоминаете самые яркие любовные истории, когда-либо придуманные писателями. Рассказ вы начинаете с античных времен, а заканчиваете 1960-ми. Почему же не сегодняшними днями?
— На мой взгляд, лет 50 назад большая европейская, да и мировая литература кончилась. Ушли гиганты первого ряда, потом гиганты второго ряда, потом не гиганты, но крупные фигуры третьего ряда, и вот когда ушли люди калибр-а Джозефа Хеллера и всей этой генерации, по-настоящему крупных писателей не осталось. Потому что нельзя же контрлитературу вроде Чарльза Буковски и ему подобных принимать всерьез. Не так давно я беседовал с выдающимся переводчиком, одним из хранителей эталонного русского литературного языка — Виктором Петровичем Голышевым. И по его словам, американская (и шире — англо-язычная) литература исчерпала себя, он просто не знает, что сегодня ему переводить. Советской литературе у меня посвящены четыре главы: это Николай Островский «Как закалялась сталь», Алексей Толстой «Аэлита», Александр Грин «Алые паруса», Борис Лавренев «Сорок первый».
— Разговоры о конце литературы ведутся давно. А сейчас к ним прибавилось и мнение, что в скором времени исчезнет сама традиционная бумажная книга...
— Это не мнение, а бесспорный факт. Например, в той же Америке в прошлом году электронных книг было продано больше, чем бумажных. Успешнее других в книжном мире существует детская литература: родители вспоминают о том, как им в детстве читали книжки, и им хочется точно так же покупать и читать книги своим детям. Также пользуются спросом и красиво оформленные книги, которые приятно взять в руки — поскольку они обладают и некой предметной ценностью, в отличие от книг, содержащих только текст на бумаге.
— Возвращаясь к вашему «Бомжу»: не кажется ли вам, что из-за истребления интеллигенции во время революции и сталинских репрессий средний культурный уровень россиян упал, отсюда и многие нынешние беды? В других странах таких утрат не было.
— Это не совсем так. Мы все со школьных лет росли с уверенностью, что ни один народ не испытал столько несчастий, сколько русские. Но когда начинаешь изучать мировую историю, то узнаешь, что население Германии за 100 лет религиозных войн в XVI-XVII веках сократилось в четыре раза. Они вырезали друг друга. А за пару столетий до этого во время эпидемии чумы население Европы сократилось чуть ли не в три раза. Россию тут спасали большие пространства, расстояния между городами. Если брать ужасы казней, то наши европейские соседи, пожалуй, ничуть не уступали Ивану Грозному и Иосифу Сталину, а то и превосходили их. Нам от этого не легче, но важно понимать, что наше положение в историческом пространстве не является исключительным. И вообще не стоит во всех сегодняшних проблемах винить прошлое — надо бы и нам самим почаще смотреться в зеркало.
