В музее-квартире Алексея Толстого (филиал ГМИРЛИ им. Даля) открылась выставка с романтическим названием «...Призрак жизни невесомый: 100 лет сестрам Булавиным». В 1922 году в Берлине впервые отдельным изданием вышел роман Алексея Толстого «Хождение по мукам». Впоследствии это название получит вся трилогия, а первая ее часть — та, что была издана в Берлине — станет называться «Сестры». Ко второй части — «Восемнадцатый год» — Толстой приступит уже по возвращении из эмиграции в Советскую Россию, а за заключительную — «Хмурое утро» — возьмется только в 1940 году. Вот и выходит, что со своими (и нашими, миллионов читателей) любимыми героинями писатель не расставался больше двух десятилетий — с того тревожного лета 1918 года, когда семейство Толстых, спасаясь от революционных бурь, осело в Одессе.
«Мы посвятили выставку не автору, как это обычно делается, а его героиням — признается Инна Андреева, заведующая музеем-квартирой А.Н. Толстого. — Для Алексея Николаевича работа над романом была возможностью хоть как-то осмыслить происходящее. Хождение по мукам предстояло не только Кате и Даше Булавиным, но всем тем растерянным, не понимающим, что будет дальше, людям, которые — кто со страхом, а кто и с надеждой — ждали прихода нового мира. Они каждый день проживали как последний, и это мастерски показано Толстым в романе. Несколько лет тому назад издательство «Наука» опубликовало ту, первую, неадаптированную версию, что увидела свет в 1922 году в Берлине. Если сравнивать ее с окончательной, даже не филологу видно, насколько они отличаются. Удивительно, как Алексею Николаевичу удалось так изменить произведение, не вымарывая и не переписывая значительных фрагментов текста. Он мастерски владел словом — это признавали даже самые ярые из его недругов, — а образы, характеры, настроение трансформировал, что называется, в одно касание пера, используя тончайшие средства языка».
.jpg)
Алексей Толстой. Фото середины 1920-х годов
Общеизвестен факт, что у сестер Булавиных были реальные прототипы — Наталья и Надежда Крандиевские: третья жена писателя и его свояченица. Даже разница в возрасте соблюдена. «Катя — это все Наталья Васильевна», — признавался Толстой. Однако тех, кто отправится на выставку в квартиру-музей писателя на Спиридоновке, где прошли последние шесть лет его жизни, ожидает сюрприз. «Уже готовя выставку, — продолжает Инна Георгиевна, — мы узнали о том, что в роман вошло несколько эпизодов из жизни еще одних сестер. Их было три — не как у Толстого, а как у Чехова: Ольга, Лидия и Александра Милковские. Ольга Брониславовна, в замужестве Прохорова, была секретарем Алексея Николаевича в 1930-40-х годах, дольше, чем все другие ее «коллеги». Работа в госпитале, сыпной тиф — все это в судьбу Даши Булавиной перешло от Ольги Милковской. Возможно, Толстой «позаимствовал» не только это. Мы очень надеемся узнать больше, когда будут расшифрованы записи ее воспоминаний. Обычно выставка становится итогом научного поиска. В нашем случае все наоборот — это пролог к большому и увлекательному исследованию судеб людей, работавших с Алексеем Николаевичем, в частности — его секретарей».
Выставка, приоткрывающая неизвестные прежде страницы истории создания романа, вписана в постоянную экспозицию музея. Большая ее часть разместилась в Большом и Малом Синих залах, где некогда располагалась гостиная и музыкальный салон Толстых. Почетное место в одной из витрин занимает потрепанный, неведомо как лишившийся обложки томик того самого, первого издания «Хождения по мукам» с вердиктом автора на странице с «Предисловием»: «Печатать разрешаю только с этого текста. А.Н. Толстой».
.jpg)
Толстой разрешал печатать роман только по этому выверенному изданию
До того как выйти отдельным изданием, в 1920-21 годах роман печатался в парижских эмигрантских журналах «Грядущая Россия» и «Современные записки». Однако аудитория «Хождения по мукам» оказалась куда шире среды русской эмиграции. Он нашел отклик не только у европейского читателя, но и за океаном — сохранился договор с американским издательством Boni’s Liveright на перевод и издание романа в Нью-Йорке.
.jpg)
Договор, хоть и с американским издательством, написан по-французски — на главном тогда еще языке международного культурного общения
Очень интересно отслеживать восприятие романа через иллюстрации. В экспозиции есть работы Кукрыниксов, известных советских книжных графиков Владимира Бехтеева и Николая Лямина, современной художницы Аллы Высотской. Воистину — каждая эпоха смотрит на сестер Булавиных своими глазами. То же самое можно сказать и о киноинтерпретациях. Трилогию Толстого экранизировали трижды — Леонид Рошаль в 1957-59 годах, Василий Ордынский в 1977-м и Константин Худяков в 2017-м. К сожалению, кураторы выставки осветили только трилогию Рошаля, где образы главных героев воплотил виртуозный актерский квартет — Руфина Нифонтова (Катя), Нина Веселовская (Даша), Николай Гриценко (Рощин) и Вадим Медведев (Телегин). Леонид Рошаль был мастером точного психологического портрета и, пожалуй, его версия романа ближе всего к видению автора.
Но и Василию Ордынскому, пусть и в несколько ином ключе, удалось его передать, ведь он занял в своей картине таких замечательных артистов, как Юрий Соломин (Телегин), Михаил Ножкин (Рощин), Ирина Алфёрова (Даша)... Даже для менее известной, чем они, белорусской актрисы Светланы Пенкиной роль Кати стала большой удачей.
Недавнюю же (2017 года) экранизацию, безусловно, можно считать наиболее спорной. Думается, однако, что, будь у посетителя возможность сопоставить все три кинематографических труда, его понимание и изначального авторского замысла, и его дальнейшей трансформации было бы более глубоким.
Эмоциональным центром экспозиции стали личные вещи Ольги Милковской, предоставленные фондом возрождения национальных традиций «Новый век».
.jpg)
Личные вещи секретаря Толстого Ольги Милковской переносят в атмосферу женской жизни тех лет
Вечно куда-то спешащему обитателю XXI века все эти тонкие перчатки и изящные шляпки, замысловатые заколки и невесомые кружевные воротнички, пожалуй, приоткроют кое-что из таких булавинских тайн, о каковых даже изумительный текст романа Алексея Толстого говорит лишь намеками.
