Актриса Евгения Осипова стала известной после исполнения главной роли в сериале «Доярка из Хацапетовки». Будучи городским жителем (родом Осипова из Тулы), она так убедительно сыграла деревенскую девушку, что режиссеры, как это часто бывает, уже было приклеили ей некое амплуа. Но Евгения сумела показать свою широкую актерскую амплитуду в следующих популярных проектах, например, в «Закрытой школе», где сыграла юного медиума, или в мистической фантасмагории «Башня». Сегодня Осипова продолжает сниматься в кино и играть в театральных антрепризах. Мы поговорили с актрисой после спектакля «Чудо в большом городе», где Евгения играет главную роль.
— Евгения, бывает, что деятели культуры с некой снисходительностью и даже брезгливостью относятся к антрепризам, дескать, все это несерьезно, непрофессионально...
— Знаете, антрепризы бывают разные: и поставленные по серьезным классическим произведениям, и легкие комедии положений. Но в любом случае это тоже большой актерский труд. Я согласилась играть в спектакле «Чудо в большом городе» прежде всего из-за веселого, сказочного сюжета. И режиссер постановки Грета Шушчевичуте, выпускница ВГИКа, ученица Сергея Соловьева, мне очень близка как профессионал. По-моему, спектакль получился легким, не пошлым, без тяжелого нравоучительства. В каком-то смысле даже детский, а ведь дети очень тонко чувствуют фальшь.
— А еще артисты говорят, что комедию играть сложнее, чем трагедию. Для вас как?
— Мне кажется, любой материал требует от актера трудов. Это разные жанры, разные типы существования на сцене — и комедия, и трагедия, и трагикомедия. Я вообще против устойчивых мнений и шаблонов. Далеко не всегда, если ты заплачешь на сцене, зрители тоже заплачут. Каждый раз это сложный актерский и режиссерский поиск того, чем, как именно ты можешь убедить публику в подлинности чувств и ситуаций.
— После института вы стали играть в театре «У Никитских ворот» Марка Розовского...
— Не совсем так. В конце второго курса меня пригласили параллельно играть в Театр Сатиры. Узнав об этом, мой тогдашний руководитель курса Борис Морозов сказал, чтобы я забирала документы и уходила из института. Произошел конфликт. После разговора с деканом я перевелась на параллельный курс к Марку Розовскому. Он разрешил мне играть в Сатире, а еще наши дипломные спектакли мы играли в театре «У Никитских ворот». А после института меня приняли в труппу Театра Сатиры.
— Почему же вы ушли оттуда?
— Здесь никакого конфликта не было. Я отработала там три года. Понимаете, репертуарный театр существует по определенным законам, ты просто обязан выходить в массовых сценах, в эпизодах и ждать большую роль годами. К тому времени я снялась в сериале «Доярка из Хацапетовки», меня начали приглашать в другие телевизионные и кинопроекты. И вот, когда я увидела, что в наступающем театральном сезоне у меня снова нет новых ролей, решила уйти из театра. Худрук Александр Ширвиндт спросил меня: «Может, еще подумаешь?» Нет, я уже была готова идти дальше самостоятельно.
— Кстати, почему после такого успеха «Доярки» вы потом отказались участвовать в продолжениях этого сериала?
— Когда мы сняли первый сезон этого проекта, то по жанру это была лирическая, трогательная, смешная комедия. Над сериалом работала очень хороший режиссер Анна Гресь. Поэтому, когда поступило предложение об участии во втором сезоне, мы страшно обрадовались. И вот я получаю сценарий, читаю. Написали обычную мелодраму, причем с дурацким сюжетом, с другим режиссером. Мы, главные герои, не сговариваясь отказались. Но были обязаны перед телеканалом отработать сколько-то рабочих смен. В результате во втором сезоне наши герои постепенно ушли из повествования, и продолжили играть другие актеры совершенно другую историю.
— То есть это получилось не из-за страха стать заложником своего однажды хорошо сыгранного образа?
— И поэтому тоже. Конечно, после «Доярки» мне предлагали похожие роли, от которых я отказывалась. Пришлось доказывать, что я актриса универсальная и могу играть не только доярок. И сегодня у меня за плечами более 60 ролей, и героини самые разные: и лирические, и мистические, и трагические, и отрицательные, и положительные... Помню, когда я сыграла в «Закрытой школе» такую дерзкую девушку, видящую призраков, то многие поклонники «Доярки» были удивлены. Хотя, конечно, непросто выходить из режиссерских и зрительских шаблонов.
— Евгения, вам в некоторых проектах приходилось обнажаться, играть постельные сцены. Сложно на это решиться?
— Я соглашаюсь только в том случае, если это оправдано сценарием и режиссерским замыслом, а не просто «давайте мы ее помоем в душе». Конечно, определенная неловкость есть. В таких случаях я прошу, чтобы на площадке оставалось как можно меньше людей из съемочной группы. А в целом если это необходимо, то работаем.
— В последнее время появилось такое модное слово: «харассмент». Актрисы, и зарубежные, и наши, теперь вдруг вспоминают, кто, как и когда к ним приставал, с кем приходилось переспать, чтобы получить роль. Как вы к этой тенденции относитесь?
— Конечно, в прессе я слышала об этом, но могу судить только по опыту своему и тех, кто находится вокруг меня, и повторить: мне никто ничего такого не предлагал. Ни сама я, ни мои знакомые актрисы ни с чем подобным не сталкивались. Честное слово! Если же рассуждать абстрактно... Ну, наверное, можно получить роль через постель, но потом-то что?! Ведь тебя позовут или не позовут, судя по тому, как ты сыграла, по твоим способностям. Лично я получала роль только через кастинги.
— Несколько лет назад в интервью вы негативно отозвались о разных телешоу, где артисты откровенно рассказывают о своей личной жизни. Тем не менее в прошлом году вы засветились в передаче «Секрет на миллион». Зачем?
— Понимаете, эта передача была не обо мне, там участвовали еще несколько актеров. Обсуждали тему, кто как поправился или похудел, по каким причинам. Я имела такой опыт, поправилась на 20 кило, и рассказывала об этом. Решила поделиться этим, потому что для многих женщин тема острая, болезненная, и связана она не только с обжорством. В определенном возрасте женщина может располнеть, это связано с гормонами или стрессами, у кого как. А вообще эти ток-шоу, где рассказывают о личном, уже не единственная возможность пооткровенничать. Сейчас есть социальные сети, откуда поклонники очень многое могут узнать о жизни той или иной персоны.
— Однажды вы сказали про себя: «Я — не идеальная мама». Почему так считаете?
— Потому что я не системный человек, у меня жизнь из-за работы хаотичная. И с точки зрения классической педагогики я действительно неидеальная мама, поскольку со своими детьми больше дружу, чем воспитываю. Мы не соблюдаем строго расписания: завтрак во столько-то, обед во столько-то, а в этот день мы вяжем макраме. Конечно, иногда дети меня упрекали, что меня нет дома, много работаю. Раньше мне было больно такое слышать. Сейчас они понимают, что я единственный человек в семье, который работает, причем занимаюсь любимым делом, без которого не смогу существовать. Поэтому сегодня у меня нет перед ними чувства вины.
— Вашему сыну Максиму двенадцать лет, дочери Софии девять. Если бы им предложили в таком возрасте играть в кино, вы согласились бы?
— А мои дети уже снимались. Соня, когда ей было два года, играла дочь моей героини. Это был проект — режиссерский дебют моей подруги, а оператором выступал мой тогдашний супруг. Вот и посчитали, что актрисе в кадре будет легче существовать со своим ребенком, чем с чужим. Максим снимался в разных проектах по тем или иным причинам, чаще, чтобы выручить съемочную группу.
Вообще я отношусь сложно к таким ранним дебютам в кино или на сцене. Тут могут помешать потом и пресловутые «медные трубы». Мой же сын относился к этому как к какой-то игре, хотя мог и поинтересоваться, сколько ему заплатят за съемки.
Впрочем, если мои дети в сознательном возрасте скажут, что жить без актерства не могут, я им отвечу: «Хорошо, пробуйте!» Хотя, конечно, хотела бы, чтобы у них была профессия, которая позволит в этой жизни твердо стоять на ногах.
