Как много пластов истории способен вобрать один привычный флакон, показала выставка «Красная Москва. Женщина в большом городе». Это первая ольфакторная, то есть посвященная восприятию запахов, «обонятельная» выставка на моей памяти. Не раз приходилось встречать повествования о моде и выдающихся кутюрье, а также вдыхать парфюмерные композиции, оттеняющие картины, но столь «весомо, грубо, зримо» аромат еще не становился героем такого масштабного проекта.

Повод солидный: столетие одного из символов столицы СССР, да и всей страны. В 1925 году были созданы духи «Красная Москва». Не все теперь помнят их аромат, хотя та парфюмерная линейка до сих пор производится на бывшей мануфактуре семейства Брокар, в советские годы ставшей фабрикой «Новая заря». О судьбе таких предприятий, их владельцев, по преимуществу обрусевших французов, и череде переименований во всякие «Рассветы» и «Свободы» впору писать целые книги.

Так, с удивлением узнала, что знакомый многим «Большевик» — теперь уже закрытая кондитерская фабрика, в старом цехе которой поселился Музей русского импрессионизма, — это то немногое, что уцелело от успешного бизнеса семьи Сиу. Там также когда-то выпускали духи и прочую парфюмерию, удостоенную множества наград. А от триумфа фирмы Ралле, некогда первой в Москве, тоже остались воспоминания, антикварные флаконы в частных собраниях, а еще нынешняя «Свобода» — производитель мыла, кремов и зубной пасты.

Знатоки помнят, что на той фабрике начинал парфюмер Эрнест Бо, в 1920 году предложивший свои разработки тогда еще не слишком могущественной Габриэль Шанель. Считая цифру 5 счастливым числом, мадемуазель выбрала из десятка вариантов экс-москвича Бо аромат с этим номером — и не ошиблась, он по сей день знаменит. Между тем строгий параллелепипед «Шанель номер 5» стал братом бутылочки с яркой крышкой (кстати, из старых закромов Брокара). Для всего мира бренд «Красной Москвы» ассоциируется с главной площадью страны, стенами Кремля, а также советским образом жизни. А еще с интуристами, увозившими из СССР этот сувенир.

Бытует миф, будто «Красная Москва» — не что иное, как переосмысленный в кумачовых 1920-х «Любимый букет императрицы». Автор интерпретации — еще один москвич, якобы сын французского мыловара Огюст Мишель, тогда уже ветеран парфюмерно-косметической фабрики, основанной в 1864 году. По версии историков, изначально духи были созданы к 300-летию дома Романовых для вдовствующей императрицы Марии Федоровны, матери последнего царя. Замечу: различных «букетов», посвященных монархам, у парфюмеров Российской империи возникла немалая коллекция, легко запутаться. Подтвердить или опровергнуть гипотезу о первоисточнике «Красной Москвы» трудно, но кураторы выставки с ней расправились безжалостно. Ближайший аналог они видят в композиции L’Origan французской фирмы Франсуа Коти, тоже хорошо знакомой россиянам до 1917 года.

Фото: © Roman Denisov, globallookpress.com

Зато нет никаких сомнений в былой популярности «Красной Москвы». Далеко не единственный шедевр советских «носов»-флейвористов (вспомним «Жемчуг», «Каменный цветок» или целую россыпь «Ландышей» и «Сирени»), он казался всепроникающим. Как благодаря стойкому шлейфу, так и в силу пропаганды. Красные коробочки фигурируют в знаковых фильмах — от наивных «Девчат» до ностальгических «Покровских ворот». А впервые эти духи мелькнули на экране в 1954-м: в фильме «Большая семья» старший брат дарит их школьнице, переходящей в 10-й класс. Четко видны и флакон, и цена: 60 рублей (не так уж дешево, если инженер получал около тысячи в месяц).

Мода на эти духи угасла в позднесоветское время: слишком сложный букет (свыше 60 компонентов!), аромат казался чересчур пряным, когда в мечтах было нечто маняще заграничное вроде «Клима» или «Фиджи». А между тем на полках магазинов из сказочных разноцветных шкатулок выглядывали авторские скульптуры матового стекла: то кремлевская башня, то белый медведь на айсберге. И мы не знали, что крышку флакона в виде фигурки медведя для одеколона «Северный» придумал сам Малевич прежде, чем написал «Черный квадрат». И что массовый ассортимент таит ценные артефакты...

Сегодня прилавки завалены парфюмерной продукцией разных стран, а от доморощенного богатства остались воспоминания. На этом фоне выставка о советских женщинах и эмблеме скромной роскоши оказалась «ездой в незнаемое». Авторы проекта в Центре «Зотов» связали три ключевые темы: роль женщины в России после революции, перемены в активно строящейся Москве, становление парфюмерной промышленности СССР. Задача не из легких — пройти путь от попытки привить народным массам гигиеническую культуру, привычку использовать мыло и зубной порошок до изысканных образцов советских парфюмов.

Специально для этой выставки у «Зотова» придумали способ продемонстрировать, чем сто лет назад пахло в Москве. Представьте, как уютная Первопрестольная подверглась штурму сотен тысяч новых жителей, приехавших в столицу за счастьем, заработком или от безысходности. Теснота в бывших барских квартирах, ставших коммуналками, трамваи набиты до отказа, рядом гужевой транспорт, смешиваются запахи лошадей, махорки, пота и креозота, которым укрепляют шпалы. Аромат свежей выпечки не способен перебить стойкий запах керосинок и бензиновый чад. От такого амбре могли спасти только парфюмеры.

Как было в XVI-XVII веках, когда они помогали заглушить зловоние в резиденциях королей Франции. К тому расцвету французской парфюмерии причастны кудесники из Флоренции, которых привезла с собой Екатерина Медичи. А в целом, как считают ученые, духи возникли еще в XIV веке, хотя составлением ароматов занимались и в Месопотамии 4-го тысячелетия до новой эры, и в Древнем Египте и Греции, а на острове Кипр обнаружили настоящую древнюю фабрику.

На стыке повседневных потребностей и мистики возникла и парфюмерная промышленность Страны Советов. Помимо портретов тружениц, комсомолок, спорт-сменок и просто красивых дам, занятых бытовыми хлопотами либо самоотверженной работой, мы видим на выставке «портреты» и самого города — живописные и фотографические. Возникает образ фабрики, которой в 1930-х руководила первая женщина-нарком Полина Жемчужина (впоследствии репрессированная жена Молотова), либо лаборатории, где трудилась еще одна героиня выставки — профессор химии Лидия Брюсова, причастная к созданию советской парфюмерной промышленности. Шум эпохи, шелест афиш и плакатов оттеняются позвякиванием коробочек с пудрой, мылом и духами, баночек с кремом от веснушек, тюбиков помады и прочих мелочей, необходимых женщинам во все эпохи.