Труд: От утопии до надежды

Главная Культура 01:15 05 Октября 2009 2059

От утопии до надежды

Открылась выставка главного художника РАМТ Станислава Бенедиктова

Напечатать

В музее имени Бахрушина до 5 декабря можно увидеть работы одного из главных театральных художников страны — Станислава Бенедиктова. Слово «главный» здесь многозначно: Бенедиктов не только более 20 лет ведущий художник Российского академического молодежного театра, он — среди ярчайших представителей своей профессии, и не только в России.

Сделанного мастером столько, что в двух залах Бахрушинского с трудом уместились несколько сотен эскизов к трем десяткам спектаклей. И это лишь малая часть созданного — куратор выставки Алла Михайлова рассказала на вернисаже, с какой строгостью Станислав Бенедиктович отбирал собственные работы. Чего стоило, например, уговорить его выставить чудесный маленький пейзажный этюд, с которого, можно сказать, началось его серьезное творчество: автору рисунка было всего 14 лет, но от этой работы наверняка не отказались бы и маститые художники, настолько она неожиданно зрела.

Вообще по отношению к Бенедиктову поговорка «родом из детства» в особой степени справедлива. Именно в деревенском доме бабушки (мама рано умерла) ему привились любовь к неустанному труду, чувство красоты природы. Искусствоведы видят даже в самых авангардных спектаклях Бенедиктова — таких, например, как «Берег утопии», награжденный «Золотой маской», — следы первых впечатлений от деревянной архитектуры приокских сел с их избами, церквушками, речными пристанями…

Достигнув мастерства под руководством таких педагогов как Вадим Рындин, Татьяна Сельвинская и другие выдающиеся художники театра, Бенедиктов сохранил естественность своего дара. Он может работать в любом историческом стиле и технике: например, стилизовать старинную европейскую книжную миниатюру на занавесе в «Больших надеждах», предстать почти импрессионистом в декорациях «Капитанской дочки», стать символистом в «Деревянном принце» или сюрреалистом в «Лорензаччо», где им придуманы диковинные шапки в виде миниатюрных пизанских башен…

Но никогда это не изобретательство ради изобретательства. Как признался сам художник, «это счастье — работать с такими авторами как Диккенс, Чехов, Тургенев, Пушкин, Стоппард… Это огромные континенты. Пропустить их через душу — великая радость, и то что судьба вывела на это, большое счастье».

Бенедиктов счастлив ещё в одном отношении: он давно нашел единомышленника и верного творческого партнера в лице режиссера Алексея Бородина — многолетнего лидера Российского академического молодежного театра, одного из ведущих постановщиков страны. Вместе они начинали работать ещё в Кирове, затем продолжили в Москве, а в последнее десятилетие их творчество полюбили даже в такой экзотической стране как Исландия.

Вообще своим самым большим своим счастьем Бенедиктов назвал встречи с людьми — такими как Борис Мессерер или Сергей Бархин, Виктор Архипов или Владимир Арефьев, которые одновременно и знаменитые коллеги, и друзья: «Очень хочется соответствовать их щедрости и уму. Очень хочется, чтобы после Олега Шейнциса (знаменитый главный художник „Ленкома“. — „Труд“), который так рано ушел, продолжилось дело. Чтобы после Александра Павловича Васильева (выдающийся сценограф и станковист. — „Труд“) и Вадима Федоровича Тышлера продлилась эта ниточка товарищества художников. Я радуюсь своим студентам, к которым она, по-моему, протянулась…»

О значении нынешнего московского события можно было судить хотя бы по количеству народа, который заполнил залы Бахрушинского музея на вернисаже. Из-за обилия публики поначалу даже было трудновато рассмотреть сами работы. В качестве ВИП-гостей явились знаменитые коллеги Бенедиктова — те самые Борис Мессерер, Сергей Бархин, Татьяна Сельвинская… И конечно режиссер Алексей Бородин, от души поздравивший художника с выставкой.

Мнение

Алексей Бородин:

— Помню, как Станислав совсем юным художником вышел на сцену Большого театра на премьере «Деревянного принца», и рядом стояла балетмейстер-репетитор этого спектакля Галина Сергеевна Уланова. Впечатление от постановки было грандиозным. То же самое испытываю сейчас. Музей Бахрушина для нас место особенное, здесь много прекрасных выставок. Но ценность этой выставки — в её двояком содержании: она показывает замечательные личные качества нашего любимого друга, а с другой стороны — его высочайший уровень как художника.

Театральный художник — профессия совершенно умопомрачительная, эти люди создают не просто образы, но целые пространственные миры. Что я имею в виду под личной жизнью художника? Посмотрите на работы, собранные во втором зале. Это графика, акварели, фиксирующие жизненные впечатления Станислава Бенедиктовича. Они написаны в разных местах — из окон города Вятки, в московском Кускове, на даче под Минском, даже в больнице. Это вся жизнь человека, которая наполнена нервным беспокойством и вместе с тем страстной мечтой об искуплении, о гармонии. Очень редкие художники, тем более театральные, решаются на такую личную исповедь…

Горько говорить, что нет с нами таких мастеров как Давид Боровский, Олег Шейнцис. Но здравствуют, слава Богу, Татьяна Сельвинская, Сергей Бархин. Есть Станислав Бенедиктов, у которого в школе-студии МХТ подрастают ученики, многих из них мы видим сегодня в этом зале.

Мы со Станиславом работали в разных местах, в том числе даже в Исландии. Страна произвела колоссальное впечатление. При том что она совершенно особенная, ни на что не похожая, в чем-то она нам очень близка, и люди её близки. Они внешне сдержанные, но с таким вулканом внутри каждого! И, как это ни покажется странным, «Отцы и дети» Тургенева, а через несколько лет «Бесы» Достоевского оказались им вполне понятны.

Надо сказать, что Исландия — одна из самых читающих стран, чуть ли не первая или вторая по числу переведенных мировых шедевров. «Отцы и дети» там принимались просто как своя пьеса. Значительно труднее им было с «Бесами». Например, они никак не могли понять, что такое подметные письма. Я долго объяснял артистам, они ни в какую: а зачем так, почему нельзя прямо обратиться?.. Ну все это наши близкие друзья, и в итоге мы нашли некие ассоциации, в частности благодаря юмору, который между нами установился. И очень здесь помогло пространственное решение, которое предложил художник. Может быть, даже прежде всего это помогло.

Когда Станислав привозил им макеты, они были взволнованы и поражены, увидев в них концентрированный смысл произведения, всего Достоевского, всей русской культуры. В такие моменты, мне кажется, высекалась какая-то искра и в нас самих, и между нами и ими.

Напечатать

Культура 13:36 / 21 Мая 2026 14352

Что будет с Кижами? Нет нам ответа

В редакцию поступило письмо музея-заповедника «Кижи» с комментарием к опубликованной в «Труде» статье «Взять и заколотить Кижи». Приводим этот текст для полноты картины

Василий Соболев

Построенная в 1714 году церковь Преображения Господня остаётся без надежной системы пожаротушения

«3 марта 2026 г была опубликована статья «Просто взять и заколотить Кижи» Ирины Смирновой. Музей-заповедник «Кижи» полагает необходимым заявить, что информация, содержащаяся в данной публикации, не соответствует...