Среди участников идущего сейчас фестиваля «Красная площадь» — прозаик, финалистка «Большой книги» Анна Матвеева, чей сборник «Картинные девушки. Музы и художники: от Веласкеса до Анатолия Зверева» исследует неисчерпаемую тему взаимоотношений модели и мастера. О литературной жизни, о недавнем юбилейном «Тотальном диктанте» и сегодняшнем облике давней дневниковой традиции писательница рассказала «Труду».
— Анна, на презентации «Картинных девушек» я слышала, что отправной точкой этих эссе послужил ваш роман «Завидное чувство Веры Стениной», чья главная героиня необычайно тонко чувствует искусство. Но это ведь, наверное, и ваш собственный талант? Когда вы его обнаружили и как, во что такой дар мог бы вылиться?
— Да, импульсом стала моя любовь к изобразительному искусству, которая со мной с детства. Я выросла в Свердловске, где не было художественных музеев столичного уровня, зато в нашей семье имелись альбомы, как тогда говорили, «по искусству» — и я их с младых ногтей усердно изучала. Во всех моих книгах так или иначе присутствуют картины, художники, музеи, весь этот прекрасный мир.
В «Завидном чувстве Веры Стениной» я позволила себе подойти к нему вплотную. Но у меня, конечно же, нет и не могло быть такого тонкого дара, как у Веры, — воспринимать искусство «в формате 5D». Могу только мечтать о том, чтобы поговорить с персонажами картины, ощутить лесной аромат пейзажа и так далее: Эта мечта и привела меня в итоге к «Картинным девушкам». Увы, для того чтобы рассказать о полотнах, пришлось использовать традиционные источники информации — специальную литературу, интервью и так далее. Вера Стенина легко обошлась бы без этого.
— Возможно, вам присущ другой талант — идеального зрителя, который далеко не всегда «конвертируется», например, в профессию критика или исследователя. Вы говорили, что волновались, издавая первую книгу: как же, об искусстве пишет неискусствовед...
— Насчет искусствоведов и неискусствоведов могу привести свою любимую цитату: «Ковчег построил любитель, а профессионалы — «Титаник». Конечно, мы с моим издателем Еленой Шубиной рисковали, выпуская первую книгу, но читатели приняли «Девушек» так тепло, что пришлось писать продолжение. Есть немало поклонников этой дилогии, которых совершенно не интересует моя проза — они хотят читать только про натурщиц и художников. А еще появилось множество ее подражателей — то там, то сям издаются книги о «девушках с картин», да и в Сети довольно часто всплывают статьи, явно, так скажем, инспирированные моими текстами.
— Вы говорили, что в первой книге вашей фавориткой была муза Ренуара, Мизиа Серт, а во второй любимчиком стал Иван Крамской, которого «убивала портретная каторга», тогда как он мечтал написать большое историческое полотно. Хорошо ли, что мечта непревзойденного портретиста не сбылась?
— Крамской писал портреты потому, что это был практически единственный источник дохода для его семьи. А любить что-то при условии, что ты занимаешься этим дни напролет без перерывов и выходных, довольно сложно.
— Любимая тема историков искусства — кем в реальности была «Неизвестная» Крамского. Вы докопались до ответа? Еще, конечно, очень любопытен сюжет с девушкой Айвазовского.
— Считать, что я выяснила, кем была «Неизвестная», было бы чересчур смело, но есть предположение — об этом в книге. Но там и несколько других версий подробно разбираются. Что до Айвазовского — он крайне редко писал людей, но для своей последней жены Анны Бурназян сделал исключение. Другие женщины если и появлялись в живописи великого мариниста, то не всерьез, мимоходом.
— В этом году вы стали автором «Тотального диктанта». Насколько нужная это, на ваш взгляд, затея? Особенно памятуя, что абсолютно грамотных людей не бывает.
— Честно скажу, за этот год так привыкла к мысли — я автор «Тотального диктанта»! — что сейчас с трудом представляю себе, как буду от этого отвыкать. А год для проекта был юбилейный, ему исполнилось 20 лет. Это невероятно приятное и почетное дело. В нынешнем диктанте участвовали почти 1,3 млн человек. Нет нужды кому-то что-то доказывать — итоги говорят сами за себя. Да, абсолютной грамотности не существует, но это не значит, что к ней не надо стремиться. К тому же диктант пишут, не только чтобы получить оценку и убедиться, что ты знаешь русский язык лучше своего друга или коллеги. В основу этого проекта заложено мощное объединяющее начало — объяснить это словами невозможно, такое надо чувствовать.
Что касается результатов, то смотря какие имеются в виду. Количество пятерок в этом году стандартное. Отзывы и мне, и коллегам приходят самые разные — кому-то текст показался легким, кому-то чрезвычайно сложным. Меня совершенно точно порадовало то, что многие люди после акции решили прочитать семейные дневники или начать вести свой собственный. А еще коллеги рассказали, что получают много заявок на то, чтобы меня оставили автором «на второй год». Говорят, что с другими авторами такого не было, — и это, конечно, очень приятно!
— В том, что это ваше эссе было посвящено дневниковому жанру, чувствовалась связь с вашим предыдущим романом «Каждые сто лет». Чем вам интересен этот род литературного творчества, в какой мере он жив сегодня, можно ли считать блоги продолжением традиции?
— Безусловно, можно: те блоги, которые сегодня ведет даже ленивый, наследуют традиционным дневникам по прямой. Жанр ни в коей мере не анахроничен — напротив, он сейчас в самом топе, и влияние его будет лишь нарастать. Дневник в наше одинокое время для многих становится единственным собеседником и подлинным спасением.
— Расскажите о вашем вхождении в литературу. Что для вас самое трудное — процесс писания или, наоборот, выход из «кокона», когда надо встречаться с читателями?
— У меня все произошло, с одной стороны, легко и быстро, с другой — мучительно и сложно. Зависит от точки зрения, но то и другое — правда. Хотелось писать книги, интересные мне самой и, может быть, кому-то еще, — в целом это получилось. Первая серьезная публикация была в журнале «Урал».
— Многие считают его элитарным.
— На мой взгляд, это преувеличение, но у людей, которые там работают, хороший вкус. Вообще советую начинающим авторам отправлять свои тексты именно в литературные журналы, а не в издательства (это может подождать). Потом вышли мои книги в Екатеринбурге, Москве. Я всегда помногу работала, и то, что есть у меня сейчас, результат не только способностей, но и усердного труда. Опять-таки это одновременно и преимущество, и главный недостаток профессии — пресловутая свобода, когда ты никому ничего не должен, но зато и не имеешь права ожидать каких-то наград за свой труд... Необходимость встречаться с читателями — обязательная часть теперешней писательской рутины, к которой я отношусь нормально. А иногда бывает и интересно: люблю путешествия, незнакомые города, саму дорогу.
