Главным делом жизни для Никиты Владимировича – актера, режиссера, сценариста – стало сохранение памяти и правды о своем знаменитом отце, народном любимце. Об этом и наш разговор.
– Никита Владимирович, для начала новость: слышали, что в Киеве открылась галерея «Высоцкий»?
– Слышал, но подробностей пока не знаю. Конечно, если захотят с нами сотрудничать, мы, чем сможем, поможем. Не экспонатами – они часть Музейного фонда России и просто так не могут быть куда-либо отданы, тем более в другое государство. Но есть ведь и другие формы сотрудничества. Давно, например, поддерживаем отношения с Музеем Высоцкого в Екатеринбурге. Есть частный музей в Польше, очень активный, фестивали проводит... С Краснодарским центром мы дружили, хотя теперь он, к сожалению, закрылся. Непросто вести музейное, мемориальное дело.
– Вы недавно приехали из Чечни, где снимали новый телефильм. Снимали в местах, сами названия которых дышат воспоминаниями о войне, которая пылала там какие-нибудь полтора десятилетия назад. Например, Ведено.
– И Ведено, и вообще Чеченская Республика абсолютно восстановлены, у людей есть работа, они общительны, свободны от злобы и агрессии. Горя им пришлось хлебнуть немало, они его помнят, но не переносят вчерашние обиды в сегодняшний день и больше всего ценят возможность жить мирной жизнью. Поразительно, как быстро восстановили Грозный. Там невероятный концертный зал, красивые небоскребы, да и обычные улицы в порядке. Поверить, что там еще 10 лет назад были руины, невозможно. Российские военные есть, но они не бросаются в глаза. Нас в перемещениях и поведении никак не ограничивали, уличная преступность сведена практически к нулю. Русского населения гораздо меньше, чем до войны, но по-русски свободно говорят все. Но оговорюсь: я не специалист по Чечне и, может быть, каких-то тонкостей не разглядел.
– Грозный ведь один из городов на гастрольной карте вашего отца?
– И до сих пор там живут люди, которые помнят его выступления. Я никого специально не искал – они сами подходили. Например, мы познакомились с актрисой русского театра, которая была на концерте Владимира Семеновича в 1978-м. Там и улица Высоцкого есть, причем появилась сразу после перестройки и существовала все годы сепаратизма.
– Вам что-то известно о замысле фильма, который Высоцкий хотел делать с Жераром Депардье и Даниэлем Ольбрыхским?
– Да, они мечтали это сыграть. Сценарий отец написал вместе со своим товарищем Эдуардом Яковлевичем Володарским, назывался он «Каникулы после войны» или «Венские каникулы». Отец же хотел и ставить, оставив для себя роль одного из главных персонажей, по имени Володя. История была про пленных, которые бегут из лагеря, подготавливаемого немцами в конце войны к уничтожению. Это поляк, француз и советский солдат. Они вдруг оказываются в условиях почти мирной жизни, возникает любовь – красивая, но трагическая, потому что мир остается противоречивым и после окончания сражений. Вот такое кино о людях, которые способны любить и жертвовать собой… Но этот замысел был, конечно, утопией. Несколько раз Ольбрыхский с Депардье, пока были достаточно молодыми, пытались к нему вернуться. Потом возникла идея снять уже детей, поскольку у всех троих росли сыновья. Это тоже не осуществилось. Сейчас одна из российских студий заинтересовалась сюжетом. Если работа у них пойдет, буду всячески ей способствовать. Но сам бы я за такой сложный проект не взялся. Это дорогое историческое кино, которое надо делать объединенными усилиями России, Польши и Франции.
– Какой главный урок вы вынесли для себя из фильма «Высоцкий. Спасибо, что живой»? Спасибо, что выбрались из этого переплета?
– Ну почему, я достиг ровно того, чего хотел. Вышло очень хорошее, на мой взгляд, кино, за которое совершенно не стыдно. Мы получили огромный всплеск интереса к жизни и творчеству Высоцкого среди молодежи, что было одной из важных задач, ведь уходит поколение, которое помнит живые выступления Владимира Семеновича, премьеры его фильмов. Огромное количество альбомов и книг Высоцкого были куплены и скачаны в интернете.
– Вы сказали об успехе ленты у молодой публики, но когда мы в «Труде» полтора года назад делали материал к юбилею Владимира Семеновича, то обнаружили, что многим 20–25-летним его имя ничего не говорит.
– А вот замеры, которые мы делали с очень серьезными американскими партнерами, показали, что Высоцкий – один из самых востребованных русских авторов. В Москве, правда, процент информированных о нем меньше, зато в провинции показатели высокие и знания о нем глубокие. Тут Высоцкий ничем не уступает, скажем, Виктору Цою, хотя тот на поколение ближе к сегодняшней молодежи.
– А для ваших сыновей что он значит?
– Конечно, через меня они знают о деде больше, чем их сверстники. Не могу сказать, что «Высоцкий – их все», да и я люблю в жизни очень многое, далеко не только творчество отца. Но вот средний сын, переводчик с китайского, нашел китайские версии песен Высоцкого. И сам пытался переводить его стихи на китайский.
– Что принесла в последнее время наука о Высоцком?
– Ну, наверное, это не та наука, от которой ждут сенсаций. Ее суть – в кропотливом сборе сведений. Так, недавно вышла книга «Высоцкий в Дубне» – издал тот самый институт, который когда-то приглашал к себе «Таганку» и Владимира Семеновича. Подобные исследования – настоящее подвижничество. От некоторых разысканных дубнинцами артефактов – редких фотографий отца, его записей, которые оказались качественнее известных фонограмм, – я бы не отказался и сам. Но пусть они остаются в Дубне, в тамошнем музее. Пусть и то, что собрали в своем центре новосибирцы, остается у них. Чем шире сеть таких поистине народных музеев, тем больше правды люди узнают. Это важно для того, чтобы противостоять валу непрофессиональных измышлений, которые охотно публикуют некоторые наши издательства. Вот там сенсаций хоть отбавляй, одна громче другой. Некоторых фантазеров приходится приводить в чувство юридическими средствами. Буквально на днях мы выиграли суд у создателей одной из таких книжек, «доказывавших», будто отец был суперагентом КГБ. Теперь те, кто выдумал и выпустил эту мерзость, ответят за клевету.
– Не могу не спросить про водку «Высоцкий» – помните, как вас ругали за намерение ее выпустить? Но она так и не появилась. Вы прислушались к критике?
– Совершенно не в этом дело. Вся та ругань была фарисейским кликушеством. Если поступит предложение от достойной компании и этот продукт будет достойно выглядеть, водка «Высоцкий» появится. Хотя и мой брат Аркадий против, и Марина (Марина Влади. – «Труд»). А уж следить за тем, чтобы это было достойно, позвольте мне. А за тем, куда поступят деньги, будьте спокойны, проследит налоговая инспекция. Могу вас заверить, что они пойдут не мне в личный карман. Как думаете, на какие средства отстроен весь этот культурный центр (мы беседуем в Центре-музее В.С. Высоцкого на Таганке. – «Труд»)? Несмотря на то что он государственный, 80% денег поступило из благотворительного фонда Владимира Высоцкого.
– Вы с отцом часто вот так, через песни, «советуетесь»?
– Постоянно. Сейчас в голове песня «Охота с вертолета»: «Улыбаюсь я волчьей ухмылкой врагу, / Обнажая гнилые осколки. / А на татуированном кровью снегу / Тает роспись: мы больше не волки!»
