Сегодня в зале имени Чайковского прозвучит не только французская музыка для двух роялей — Дебюсси, Равель, Пуленк, — но и французская речь, да какая: партию чтеца в знаменитом «Карнавале животных» Сен-Санса исполнит Жерар Депардье. Как пианистке Людмиле Берлинской удалось привлечь звездного актера в программу? Чем ее жизнь связана с жизнью Святослава Рихтера, Дмитрия Шостаковича и других великих? Наконец, кто она сама — артистка, чье лицо знакомо всей России, но имя известно далеко не каждому?
Действительно, Людмилу знают все, кто видел давний советский приключенческий фильм «Большое космическое путешествие»: она — та самая девочка Света, которой по сюжету выпало участвовать в детском космическом экипаже. И ее голос, такой же загадочный, как ее огромные глаза, звучит в двух песнях Алексея Рыбникова из этого фильма — «Ты мне веришь?» и «Млечный путь».
Более узкому кругу ценителей Людмила Берлинская известна как юный молчаливый ангелочек, что переворачивал страницы великому пианисту Святославу Рихтеру на концертах позднего периода его жизни. Совсем посвященные вспомнят, что Людмила играла и некоторые программы в четыре руки со Святославом Теофиловичем.
И на этом воспоминания отечественной публики — по крайней мере широкой ее части — заканчиваются. Впрочем, сама Людмила призналась мне в беседе, что не очень об этом жалеет: «Святослав Теофилович, человек в моей жизни, наверное, сыгравший самую большую после моего отца роль, говорил: «Мила, вы — это вы, а ваш папа — это папа (Валентин Берлинский — выдающийся виолончелист, основатель квартета имени Бородина, в котором проработал 63 года. — «Труд»). И ваш образ — эльфа, нимфы — с одной стороны очень хорош, а с другой — плох, потому что за ним не видно музыканта, личности».
Рихтер советовал Людмиле на какое-то время уйти в сторону, даже в конкурсах не участвовать. Сама судьба распорядилась, чтобы вышло именно так. Мила уехала в Париж. Категорически протестует против слова «эмигрировала» — последовала за мужем, отцом ее дочери. Его, к сожалению, уже нет в живых. Это была история любви, ничего другого. За эти два десятилетия, по ее собственному утверждению, смогла прожить много жизней — сделала фестивали, записала диски...
Отец, никогда об эмиграции не помышлявший, отнесся к решению дочери с пониманием: «Папа был воплощенная любовь и доброта, в первую очередь по отношению ко мне, и всегда говорил: «Миланя, действуй по тому, как ты чувствуешь, для себя ты всегда права». Он был патриотом, но то, что я жила в Париже, его не смущало. Мы постоянно общались, много вместе играли. А когда он в последние свои годы болел, то я почти неотлучно была при нем».
Свою страсть делать фестивали Людмила возводит к Рихтеру и его «Декабрьским вечерам» в Пушкинском музее. Он рассказывал ей о многих своих замыслах, которые, к сожалению, не успел осуществить, в частности об исполнении Фортепианного концерта Пуленка с партией танцовщика. На фестивале Берлинской «Музыкальная весна в Париже» несколько лет назад было предложено оригинальное прочтение этого замысла. Кстати, в программе сегодняшнего московского концерта — развитие идеи: замечательный российский танцовщик, приглашенный солист театра имени Станиславского и Немировича-Данченко и Новосибирского театра оперы и балета Сергей Полунин выступит в хореографическом номере на «Послеполуденный отдых фавна» Дебюсси.
С прошлого года к проектам Берлинской добавился и фестиваль камерной музыки «Ключи от двери». Он проходит в конце лета в течение недели в одном из замков Луары — Тальси. Замок небольшой, но населенный великими привидениями: здесь жил и написал все свои главные стихи о любви Ронсар, это место вдохновляло де Виньи и других прекрасных поэтов...
Но моя собеседница тут же добавляет: и в России можно найти множество очень колоритных и пока недостаточно используемых мест. Нужен лишь свежий взгляд. Вот пример: в прошлом году прошел фестиваль камерной музыки, где бы вы думали — в Геологическом музее на Моховой улице в Москве. Там очень красивый зал, вид на Кремль. Его организовало молодое артистическое агентство «Арт-Брэнд». То самое, которое помогает делать и сегодняшний концерт...
Своей важной миссией во Франции Людмила считает исполнение русской музыки. В частности, Шостаковича. Можно сказать, это ее родная звуковая среда: квартет имени Бородина был одним из главных исполнителей Шостаковича. Пианистка с гордостью рассказывает о проведенном с бородинцами в Лондоне, Париже, Амстердаме и других городах трехлетнем концертном цикле, куда вошли все камерные произведения композитора. Жалеет, что была слишком мала, чтобы общаться с ним самим: «Но на ужинах в квартире Шостаковича я с папой бывала. И еще помню папин рассказ о том, как на какой-то из советских праздников в нашем доме собралось множество гостей, пришел и Дмитрий Дмитриевич с женой Ириной Антоновной. Выпил стакан водки (Шостакович не чурался русского национального напитка, хотя ни в коей мере не был к нему привержен), закусил бутербродом и произнес свою знаменитую фразу: «Ну все, попили-поели, пошли домой».
Сына Людмилы тоже зовут Дмитрий. Правда, не в честь Шостаковича: «Когда ждала ребенка, читала «Митину любовь» Бунина. Просто люблю это имя». Митя — виолончелист. Его младшая сестра Маша — успешная пианистка, но несколько лет назад сказала: «Мам, смотрю, как тяжко вы все бьетесь, — не уверена, что хочу этого. Концерты играть — одно, а пробивать себе дорогу в музыкантском мире — совсем другое...» Главное для нее сейчас — учеба в аспирантуре Сорбонны, на литературном факультете.
Заканчивает интересный и важный труд — переводит книги дедушки на французский. О квартете Бородина ведь на Западе литературы почти нет.
Муж Людмилы Артур Ансель — ее бывший ученик по Школе Корто и нынешний партнер по фортепианному дуэту. По-русски говорить стесняется, но если разговорить, смелеет и преодолевает языковой барьер: «В моей семье всегда интересовались разными странами, культурами, цивилизациями. Когда я стал ездить с концертами в Петербург и Москву, захватило ваше искусство. Эрмитаж замечателен, но он не открывает человеку из Парижа так много нового, как Русский музей. У вас потрясающие художники, которых мало знают на Западе: Серов, Врубель, Саврасов, Поленов, Левитан. А русский XVIII век! Другая вещь, которая поразила — открытость русских людей: они в гораздо большей степени, чем французы, говорят то, что чувствуют. Не боятся высказывать самые глубокие или самые резкие, агрессивно звучащие мысли — но это не оскорбляет собеседника, общение людей остается дружеским».
В планах Людмилы и Артура — концерты в доме-музее Чайковского в Клину и даже выступление через полтора года с оркестром Санкт-Петербургской филармонии, где прозвучит музыка Моцарта и современного русского композитора Виктории Борисовой-Оллас.
Но вернемся в день сегодняшний — как все-таки супругам-пианистам удалось привлечь в свою программу Жерара Депардье? Это произошло благодаря отцу Артура Жану-Филиппу Анселю, старинному другу знаменитого актера, с которым они когда-то учились вместе в актерской школе.
«Сидим мы дома в Париже и говорим: хорошо бы сыграть «Карнавал животных» в России с текстом, — рассказывает Людмила. — И немедленно мне в голову пришло: это должен быть Жерар. Не только потому, что он звезда, но и потому, что его в Москве как сценического артиста и чтеца практически не знают. Позвонили ему, он мгновенно откликнулся: да, мне это интересно».
«Жерар — великий актер, такой человек одновременно и глубок, и способен увлекаться, — продолжает моя собеседница. — Любая звездная личность — это бесконечное наслоение уровней. Обыватель видит поверхность — и думает, что во всем уже разобрался. Отец Артура пишет в своей книге: когда Жерар пришел в актерскую школу, то не знал даже, кто такой Мольер. Но за год постиг то, что другие люди и за пятилетнюю учебу не осваивают. Невероятная быстрота ума. Его чувство к России — глубокое, он искренне хочет, как говорят французы, s’integrer. Показывал нам свой дом в Париже — там все завалено русскими фотографиями и сувенирами. Мы понимаем, тут есть и элемент политики, Жерар — человек с мощнейшим компьютером в голове, но прежде всего он артист. В чем-то, кстати, напоминающий мне Ростроповича, которого я знала очень хорошо, мы играли вместе... Та же яркость таланта и быстрота реакции, тот же дар мгновенно видеть игру на 50 ходов вперед».
Но эта внезапная дружба с нашей властью, в подоплеке которой — желание избежать высоких французских налогов... Спрашиваю Милу: неужели Депардье не чувствует, что в отношении к нему российской публики появилась изрядная доля иронии?
«Думаю, чувствует, — отвечает Людмила. — Для многих русских граждан Жерар начался со скандала — ага, получил в привилегированном порядке русский паспорт, квартиры... Но это, опять же, лишь поверхность. На самом деле ему уже досталось столько славы за невероятное количество сыгранных им потрясающих ролей, он получил в мире столько квартир и прочих благ, духовных и материальных... Подозреваю, что по большому счету для обывательской иронии он недосягаем. Ему на нее просто наплевать».
