Чудо-ребенок с ангельским голосом, кумир 60-х, чьи пластинки расходились миллионными тиражами, давно вырос, превратившись в солидного полноватого жителя престижного района Рима, но по-прежнему поет и теперь часто приезжает на гастроли в Россию. Отчего не ездил раньше — об этом певец рассказал «Труду».
— Как взрослому Лоретти живется с его детской славой?
— Люди
— Как получилось, что до нашей страны первый раз вы добрались только в 1989 году?
— Из СССР мне приходили письма и подарки. Я знал, что существует прекрасный огромный народ, который меня обожает. Но в детстве я был машиной для зарабатывания денег, и мои продюсеры заключали контракты только с теми странами — например, с США или Японией, — где хорошо платили. Советский Союз в этот список не входил. И мой отец, верный итальянский коммунист, так и не успел побывать в стране своей мечты. Но сегодня могу сказать, что побывал везде — почти во всех бывших советских республиках, а в этот раз я сумел добраться даже до Хабаровска. Мне нравится петь в России, потому что здесь люди еще сохранили прежние духовные ценности. Они верят в чистое искусство и любят его. Только в России осталась публика, которая
— Насколько болезненным для вас оказался переход из вундеркиндов во взрослое артистическое состояние?
— Два года, которые я не мог петь
— А что значит быть настоящим итальянцем?
— Это значит страдать хроническим, неизлечимым романтизмом. И иметь некоторое количество вредных привычек.
— Это каких же, например?
— Иногда я
— А столь же уникальный голос, какой был у вас в детстве, вы подарили
— Я женат уже второй раз. От первой жены у меня двое детей. Поют они или нет, я даже не знаю. Свою первую жену я не очень любил. Может быть, дело в том, что я женился слишком молодым. Проходили годы, и я все отчетливее понимал, что это не та женщина, которая нужна мне в жизни. И это чувство было взаимным. Моя первая жена была актрисой, это был брак по интересам: мы встретились и тут же поженились. В остальном же мы с ней были абсолютно чужими друг другу людьми, и, естественно, этот брак сам собой распался, как свеча, неизбежно гаснущая на ветру. А потом мне повезло встретить другую женщину — Мауру. Она не связана с музыкой, но я люблю ее так, как никогда не любил свою первую жену. Во время своих поездок по миру я сотнями встречал разных женщин и обращал на них внимание, когда был женат первый раз. А во втором браке я уже 15 лет, но у меня нет никакого желания встречаться с другими женщинами. Так что те времена, когда я был опасен для женщин, давно прошли. (Смеется.) И от такого сильного чувства и родился мой сын Лоренцо. Ему сейчас 19 лет, он абсолютная моя копия.
— Вы желаете своему сыну артистической судьбы?
— Нет. Времена изменились, люди, их чувства тоже стали другими. Сегодня миром правят иные ценности. Раньше между людьми было больше любви. Сегодня артисты рождаются не столько от своего таланта, сколько от рекламы и
— Что сейчас для вас наиболее интересно в жизни?
— Мне 64 года, и меня еще помнят и любят. И сколько времени мне будет давать Бог петь, я буду выходить на сцену. И дело не в том, что я пою для заработка. Славный гонорар за выступление, конечно, не помешает, но это не цель для меня в той степени, как для большинства артистов. Петь — моя природная потребность.
