Как ни предвкушай бесплатные онлайн-прогулки по лучшим музеям мира, а на душе тревожно. И не только из-за притаившейся повсюду невидимой угрозы. Трудно безмятежно наслаждаться прекрасным, когда музеи закрыты, а выставки демонтируются раньше времени, как это случилось с показом в Москве коллекции Сальвадора Дали, пафосно открытой и поспешно свернутой. Но что делать, не оставлять же нам шедевры в гордом одиночестве в пустоте залов...
И вот мы сидим и наблюдаем грандиозные панорамы Лувра, Прадо или Эрмитажа. Из Зимнего дворца в Сеть выплеснулся ролик длиною в целых пять часов, однако увлекающий так, что время летит незаметно. Будто ремейк фильма Сокурова «Русский ковчег»: музей-гранд вдруг стал главным героем в самый драматичный момент, когда дворец обезлюдел.
В ГМИИ имени Пушкина, напротив, замечательная, этапная для музея выставка графики «От Дюрера до Матисса» была развешена уже в тот момент, когда доступ в музеи запретили. И теперь в полутемных залах она ждет посетителей в надежде на скорую встречу.
И все-таки здорово, что почти все музеи мира в недавние времена успели обзавестись сайтами. Как же вовремя — будто что-то предвидели! Хотя нет, не предвидели, а просто во многих странах, не только у нас, в последнее время проявилась тенденция к празднично-беспечной, яркой жизни, где культура и искусство составляют важную часть этакой карнавализации бытия. Еще недавно вольно порхавший над миром термин «индустрия впечатлений» подразумевал туризм, посещение музеев и концертов, фестивали и многое другое — от уличных ярмарок до сложнейших проектов Эрмитажа или Прадо. Теперь, говорят, пришел час оплаты по счетам той самой беспечности и порхания... Не хочу спорить на эту тему, хочу лишь верить: мы еще вернемся в музейные залы. Обязательно вернемся.
А сегодня, когда над всей землей повис призыв «Оставайся дома!», «самоизолянты», отвернувшись от весеннего солнца, уткнулись в гаджеты. По интернету стаями разлетелись бесчисленные ссылки на сайты музеев, театров, концертных и кинозалов. Люди благодарно слушают лекции, смотрят выставки, рассматривают отдельные артефакты и целые разделы музеев. А их сотрудники, понимая важность возложенной миссии, сеют разумное, доброе, вечное — и заодно помогают удерживать активную часть общественности взаперти. На работу с дистанционным зрителем брошены, кажется, самые креативные кадры.
Хотя, боюсь, музейщики не испытывают эйфории, сознавая, какая прибыль в отсутствие публики проносится мимо. Но они сознательно идут навстречу общественному запросу и пожеланиям власти (редкое единение таких материй). Это разумно: за время вынужденного простоя можно так разогреть публику фейерверком онлайн-проектов, что она азартно сметет все билеты, как только карантин будет отменен. Да и придут зрители в музеи с гораздо большей степенью подготовленности, нежели прежде. А еще я верю в торжество духа подлинности, в то, что, вернувшись из онлайна, публика окончательно и бесповоротно поймет: ничто не может быть дороже оригинала. И этот тезис важен на все времена, для всей палитры искусства, которое мы должны сохранить вопреки всем катастрофам.
Вот только готово ли с той же степенью сознательности поддержать зрителей и музейщиков государство? Понимает ли оно, что сейчас важнейшая задача — сохранить отрасль? Чтобы, когда зрителям вновь будет можно ходить по галереям и выставочным залам, их там встретили полностью готовые к обзору коллекции и укомплектованный, сохранивший весь свой потенциал штат специалистов. А не обшарпанная заколоченная дверь и табличка «Закрыто из-за отсутствия финансирования».
