Нищий, бездомный, пьющий — и в августейших покоях? Мог ли предположить непризнанный когда-то официальной властью художник Анатолий Зверев, что его картины будут выставляться во дворце? Да и согласился бы, всю жизнь предпочитая бытовым удобствам свободу творчества? Художник-самоучка хотел только одного — рисовать.
Государственный Русский музей решил вернуть долг мастеру. Масштабная выставка «Лица. Лики. Морды» открылась в конце января в Мраморном дворце — бывшей великокняжеской резиденции. Посвящена она 90-летию Зверева — «русского Ван Гога», как иногда называют его, одинокого и неприкаянного, ни на кого на самом деле не похожего.
В трех дворцовых залах сплошь портреты — красками, карандашом. Правда, на первый взгляд ничего не видишь, кроме кружочков, черточек, завитков. Где же лица? Но стоит всмотреться...
Вот череда графических автопортретов размером с тетрадный листок. Он часто рисовал на том, что попадалось под руку. Случалось, и на оберточной бумаге. Здесь — молодой мужчина в шляпе, ему, похоже, не очень привычной: смущенно косит на тебя глазом — как, мол, она мне, не лучше ли было бы остаться в кепке? На другом изображении человек грустен и озабочен. На третьем явно подшофе... Разный, каким и был в жизни. Одно точно: не мордой, как настаивали ретивые борцы за нравственность, обвиняя в тунеядстве или упекая в психушку. А был он бессребреником, не знавшим (может, и знать не желавшим?) цену своему таланту.
Её знал Георгий Костаки, «сумасшедший грек», как прозвала его молва, коллекционер икон, малых голландцев и русского авангарда. Благодаря Костаки Зверева ещё в 1950-е годы узнали и полюбили на Западе, где прошла не одна его выставка. Много позже, когда обоих уже не будет на свете, а в Москве отроют Музей Зверева (AZ), дочь коллекционера безвозмездно передаст туда 600 работ художника. Среди них и эти графические автопортреты.
Они соседствуют на нынешней экспозиции с портретами милых дам. Друг против друга — он и его подруги, модели, музы. «Усадит, бывало, перед собой, велит не шевелиться. Сам уткнется в лист бумаги, что-то чертит быстро-быстро, не поднимая головы. Минут через пятнадцать отбросит карандаш в сторону: готово!», — вспоминала одна из тех москвичек, которым посчастливилось позировать Звереву.
Главной музой была Оксана Асеева, вдова известного советского поэта. Однажды увидел её и — «Старуха, я люблю тебя!». При их знакомстве ему 35 лет, ей за семьдесят. Он увидел в ней амазонку Серебряного века. Она в нем — гения. Писал ее часто — и всегда молодой рыжеволосой красавицей, не обращая внимания на досужие сплетни столичного бомонда о «странном союзе».
.jpg)
В семидесятилетней Оксане Асеевой художник увидел вечно молодую амазонку Серебряного века
Он и красками писал, скульптуры лепил, стихи сочинял так же стремительно. «Человек Возрождения», — говорили о нем. Сам он считал своим учителем Леонардо. «Художник, за одну человеческую жизнь прошедший весь путь западной живописи», — определял французский писатель, кинорежиссер, художник Жан Кокто, побывав на зверевском вернисаже в Париже. «Лучший русский рисовальщик», — добавлял Пикассо.
— Помогая коллегам из столичного Музея Зверева готовить у нас выставку, я смог иначе взглянуть на творчество этого живописца. Прежде относился к нему сдержанно, теперь понимаю — это был глубокий, думающий художник, — признался на открытии искусствовед, завотделом новейших течений Русского музея Александр Боровский.
Заметим, что, посвятив экспозицию Звереву, организаторы не ограничились одними его работами. Он бы такого точно не понял и не принял. Из 90 представленных произведений половина — образцы творчества его соратников-шестидесятников, современных художников-нонконформистов: Владимира Янкилевского, Владимира Немухина, Наталии Турновой, Гриши Брускина, Михаила Шемякина... А также фотопортреты этих мастеров авторства Анатолия Брусиловского и Игоря Пальмина. Впервые именно в Мраморном зрители увидят две недавно приобретенных Музеем AZ картины Глеба Богомолова, а также не выставлявшийся ранее «Голубой портрет» Олега Целкова, работы Эдуарда Зеленина, Игоря Ворошилова.
.jpg)
Половина выставки посвящена работам соратников Зверева — шестидесятников
Всего же за свою недолгую, 55 лет, жизнь Зверев написал не менее 30 тысяч картин. Одних только портретов — несколько тысяч. Для сравнения — у Ван Гога их 35.
А что же все-таки с мордами, тоже заявленными в названии выставки? Есть и они: художники-шестидесятники знали толк в «волшебных изменениях милого лица». Сотни глаз смотрят на нас из беспокойного ХХ века, и в них прекрасное отражается вперемешку с обыденным и ужасным. Лица стираются, лики теряются, морды обнажаются...
Продлится выставка в Мраморном дворце Петербурга до середины марта.
