Труд: Игорь Гордин: Тише, Юля, я

Главная Культура 00:08 13 Марта 2014 5496

Игорь Гордин: Тише, Юля, я - Дубровский!

Артист московского ТЮЗа - вполне самостоятельная творческая единица, интересная не только своим семейным статусом (он - муж Юлии Меньшовой)

Наталья Боброва

Напечатать

Заслуженного артиста РФ Игоря Гордина некоторые недальновидно считали просто мужем Юлии Меньшовой. Но артист московского ТЮЗа — вполне самостоятельная творческая единица, интересная не только своим семейным статусом. Это еще раз доказала его последняя работа в фильме «Дубровский», который только что вышел на экраны страны.

— Игорь, вы какой-то нетипичный актер. В вас не чувствуется лихого гонора, амбиций...

— Скажем прямо, этого мне, наверное, недостает. Хотя это, к сожалению, необходимо для актера — стремление пробиться вперед.

— Почему «к сожалению»?

— Потому что идешь по головам. Помню, когда нас выпускали из института, руководитель нашего курса Ирина Судакова сказала: «А теперь вы должны научиться работать локтями, потому что это тоже необходимо в такой профессии». Хотя это, конечно, либо есть от рождения, либо нет, научиться достаточно сложно. К счастью, в театре мне не приходится этим заниматься. Свое положение здесь я заслужил не локтями, а ролями. А умения себя продавать мне, видимо, недостает.

— Торговать лицом...

— Да. Сейчас ведь царит понятие медийности — надо появляться на обложках, на телевидении, причем на первой и второй кнопках, кататься на коньках, ходить по углям:

— Что-то вас, Игорь, не заметно ни на льду, ни на паркете.

— Я работаю другими способами.

— Некоторым пробиться в артисты помогают родители — как вашей супруге, например.

— Это ошибочное мнение, будто Юле помогают родители. У нее есть фамилия, но это ей скорее не помогает, а мешает. Причем очень сильно. В этом смысле я более свободен, на меня не давит груз ответственности перед семьей. У меня родители — простые советские люди, ленинградские инженеры.

— Может, на ваш характер оказало влияние ваше первое образование — физика-ядерщика?

— По-видимому, да. Но я бы не назвал себя физиком-ядерщиком: хотя я и получил такое образование, я вряд ли освоил эту профессию. Учился в ленинградском Политехническом институте достаточно средне. Это было очень тяжело для меня, хотя и оказалось хорошей школой. Там надо много работать мозгами, постоянно тренируется логическое мышление. Наличие мозгов необходимо в той профессии.

— А в актерской?

— Не необходимо, но иногда помогает. Когда ты на сцене, мозги лучше отключать: это чувственное, эмоциональное состояние. Но когда репетируешь, разбираешь роль, выстраиваешь образ, мозги совсем не лишние. Потом, ведь существует разная драматургия, есть и весьма интеллектуальная.

— А почему выбрали ТЮЗ?

— Потому что коллектив был молодой, ставку на молодежь делали прекрасные руководители — Генриетта Яновская и Кама Гинкас, крупные современные режиссеры. Они тоже из Петербурга, из школы Товстоногова. ТЮЗ — это такой немножко питерский уголок в Москве. Я понял, что здесь буду совершенствоваться в профессии.

— Яновская и Гинкас — ваши режиссеры?

— Конечно. Они меня сделали актером. И это счастье, что я попал сюда, потому что далеко не в каждом театре актер имеет возможность учиться чему-то. Он часто попадает в поток, и его просто начинают там использовать. Работать с Гинкасом мечтают многие состоявшиеся актеры. Сейчас мало осталось режиссеров такого масштаба.

— Но у вас есть и кино.

— Я больше чувствую себя театральным актером. Хотя и снимаюсь много, основное для меня все-таки театр.

— В «Дубровском» вы играете не очень-то приятного персонажа.

— Это большое удовольствие -наконец сыграть отрицательную роль.

— Вашему герою даже начинаешь сочувствовать.

— Ну, все же по системе: играй злого — ищи, где он добрый. В сценарии, кстати, был написан достаточно карикатурный образ, шаржированный мерзавец, ничего человеческого там не проглядывало. Но мы с режиссером Вартановым решили, что это все-таки должен быть достойный соперник Дубровского, он не может быть совсем ничтожеством. Мы попытались вывести страшную фигуру. В финале, получив власть над Троекуровым, он преображается. И, кстати, единственный из героев добивается своей цели — женится на Маше.

— Как вам эта интерпретация повести Пушкина?

— Мне это было очень интересно. Когда я прочитал сценарий, бросился читать Пушкина. И все оказалось абсолютно идентичным, вся сюжетная канва сохранилась вплоть до финала.

— А почему картина так долго снималась?

— Начали снимать еще три года назад. Потом остановились — из-за денег, из-за Козловского, который уходил на «Легенду № 17», из-за поисков другого режиссера. Год лежал отснятый на четверть материал. Это киноверсия, а изначально снимался пятисерийный телероман, причем первые серии — другим режиссером.

— Что для вас было самым трудным на съемках?

— У меня, к счастью, не было зимних сцен на морозе, а некоторые бедные артисты бегали голышом... У меня самой тяжелой была смена, когда мы, как бы пьяные, плясали всю ночь на банкете. Это снималось в режиме реального времени: цыгане пели, а мы плясали.

— Этот роскошный дворец с расписными плафонами — настоящий или декорация?

— Настоящий. Его нашли на Рублевке. Так живут современные троекуровы.

— А когда и муж, и жена — актеры, это легче или труднее?

— Думаю, все-таки легче, потому что понимаешь жену. И она понимает тебя. Ведь наша работа не с девяти до шести, ты можешь работать сутками, но нерегулярно. У артистов так часто бывает: то густо с работой, то пусто. При таком режиме больше всего страдают дети — им не хватает внимания. И мы стараемся всегда летом вместе отдыхать.

— А по знакам зодиака вы с Юлей подходите друг другу? Мне кажется, у вас характеры разные: у вас более спокойный, у Юли — взрывной.

— Так и есть. Она огненный знак, Лев, а я земной, Телец. Мы типичные представители своих знаков.

— А дети в кого пошли?

— Сложно пока сказать. Сыну 16 лет уже, он через год оканчивает школу. И пока все его мысли — о кино. Насколько это серьезно, не знаю, но он повернут в творческую сторону.

— В актерство?

— Скорее в режиссуру. Хотя мы советуем ему для начала освоить актерскую профессию: сложно становиться режиссером со школьной скамьи. Дочке пока 11 лет, она занимается танцами. Тоже явно творческая натура.

— Не робели, когда знакомились со знаменитыми тестем и тещей?

— Жених всегда хочет произвести впечатление, независимо от того, насколько знамениты родители невесты. А в этой ситуации мой мандраж усиливался еще и тем, что я знал их с детства по экрану. И родители ее, кстати, отнеслись ко мне благосклонно. Когда Юля им сказала, что познакомилась с молодым человеком, что он артист, из Питера, работает в ТЮЗе, у него нет ни квартиры, ни машины, ее папа ответил: «Это наш вариант». Потому что они с Алентовой так же начинали — бедными артистами из общежития. Конечно, было и существенное несовпадение — ведь Юля уже была звездой телевидения. Так что некое неравноправие было заложено изначально.

— Вы не комплексовали?

— Просто все время приходится доказывать, что я самодостаточен и не являюсь приложением к знаменитой жене.

— Обидно, когда называют «мужем Меньшовой»?

— Сейчас уже нет. Я это так, отмахиваю. А что делать? Не у одного меня такая ситуация. Вон Басилашвили раньше называли мужем Дорониной...

— Где сейчас снимаетесь?

— «Небесный суд», вторая часть сериала. К осени выйдет. Там у меня роль демонического злодея.

— Ну вы прямо увлеклись негодяями...

— Хватит играть милиционеров и незадачливых женихов. А там отличная команда — главных героев играют Хабенский и Пореченков.

Штрихи к портрету

Игорь Гордин

родился 6 мая 1965 года в Ленинграде. Окончил Санкт-Петербургский политехнический институт, а затем Российский университет театрального искусства — ГИТИС. Заслуженный артист РФ. Работал в театре «Современник», с 1994-го — в МТЮЗе. Лауреат нескольких театральных премий, в том числе национальной премии «Золотая маска» за роль в спектакле «Кроткая». Снялся почти в 30 фильмах и сериалах, в том числе «Дети Арбата», «Гибель империи», «Бесы», «Дубровский». Жена — Юлия Меньшова, российская актриса и телеведущая. В семье двое детей.

Напечатать

Культура 13:36 / 21 Мая 2026 20029

Что будет с Кижами? Нет нам ответа

В редакцию поступило письмо музея-заповедника «Кижи» с комментарием к опубликованной в «Труде» статье «Взять и заколотить Кижи». Приводим этот текст для полноты картины

Василий Соболев

Построенная в 1714 году церковь Преображения Господня остаётся без надежной системы пожаротушения

«3 марта 2026 г была опубликована статья «Просто взять и заколотить Кижи» Ирины Смирновой. Музей-заповедник «Кижи» полагает необходимым заявить, что информация, содержащаяся в данной публикации, не соответствует...