Телеканал НТВ начал съемки российской версии шведско-датского детективного телехита «Мост», премьера которого должна состояться в 2017 году. Действие фильма разворачивается на границе Эстонии и России. Ровно на середине моста, между российским Ивангородом и эстонской Нарвой, обнаруживают труп женщины. За расследование берутся полицейские двух сопредельных стран Максим Казанцев (Михаил Пореченков) и Инга Веерма (Ингеборга Дапкунайте). Инга узнает в погибшей депутата эстонского парламента. Но в ходе экспертизы обнаруживается, что нижняя часть тела принадлежит другому человеку — студентке из Санкт-Петербурга... Основная часть съемок производится в Санкт-Петербурге: в кадре появятся не только улицы города, но и Институт физкультуры, следственное управление, кладбище, порт и набережные. Остальные сцены снимаются в Ивангороде, Таллине и Нарве. О новом фильме, и не только о нем, «Труду» рассказал исполнитель главной мужской роли.
— Михаил, известно, что российская версия «Моста» — уже четвертая в истории сериала. После премьеры в 2011-м в Швеции и Дании его адаптации вышли в США и Франции. Вы их смотрели?
— Нет, я вообще никаких сериалов не смотрю — просто нет на это времени. Так что мое знакомство с фильмом началось со сценария, от которого остались самые лучшие впечатления. Потому, собственно, и согласился участвовать в проекте. А все мелкие шероховатости исправляем на ходу.
— И много приходится импровизировать?
— Основную сюжетную канву мы изменить, конечно, не можем. Но какие-то слова, реплики подстраиваем под себя, под нашу органику. Я уверен, что российская адаптация будет лучше предыдущих. Благодаря работе режиссера, операторской группы, моей партнерши Ингеборги. Не сочтите за бахвальство, но по-другому с такой командой и быть не может.
— Эстонская следовательница, с которой ваш герой работает в паре, — во многом его полная противоположность. Такие разнополюсные отношения между людьми, характерами, менталитетами, надо полагать, и придают новой версии «Моста» нерв и оригинальность?
— Наш фильм похож на многослойный пирог. И отношения между Казанцевым и Веермой — лишь один из его слоев. Мой герой — это махнувший на себя рукой человек. Ему неважно, как он одет или какая у него машина. И чтобы встряхнуться, осознать, что жизнь продолжается, ему нужен детонатор. В роли которого и выступает его напарница Инга. Не только ему, но и ей, чтобы вместе работать, приходиться многое в себе изменить. И вот этот путь встречных психологических перемен для нас очень важен. Мы пытаемся показать, что как бы два человека ни отличались друг от друга, в какую бы сложную ситуацию ни попали, они всегда могут найти общий язык. Сегодня на фоне множества страшных событий в мире эта тема мне кажется особенно актуальной.
— Ваших героев связывает только работа или нечто большее?
— А вы сами-то как думаете? Просто работа — для таких характеров это слишком мало... Впрочем, давайте дождемся, когда сериал будет показан, тогда многое прояснится. Максим Казанцев и Инга Веерма отличаются не только по гендерному признаку, это люди, живущие в очень разных странах, представляющие не похожие друг на друга культуры и даже цивилизации.
— Но вы-то с Ингеборгой снимаетесь уже не первый раз. Облегчает ли предыдущий опыт нынешнюю совместную работу?
— Да, мы знакомы очень давно, и мне сниматься вместе с Ингеборгой — огромное удовольствие. Она замечательная актриса, профессионал, труженик. На площадке с ней легко и интересно. Так бывало и на прошлых съемках, такое же ощущение остается и на нынешних.
— У вас немалый опыт работы в криминальных лентах. А с реальными следователями, оперуполномоченными, преступниками вам приходилось общаться?
— Насчет преступников промолчу. А характер своего героя я действительно представляю не понаслышке. Членство в общественном совете при Следственном комитете Москвы дает возможность познакомиться с буднями правоохранителей. Наша группа выезжает в военные и полицейские части, участвует в награждениях отличившихся сотрудников. Там богатый материал для актера!
— А что тогда скажете по поводу заимствования шведского сюжета? Зачем нам брать чужие идеи, если своей правоохранительной практики предостаточно? Или наше кино настолько в кризисе, что испытывает недостаток в оригинальных замыслах?
— Ну, зачем сразу про кризис в кино... Не вижу ничего страшного и унизительного в использовании чужих идей, в том числе и сюжетных. Франшиза — это же вполне распространенная мировая практика. Разве у американцев нет своих творческих находок? Однако и они взяли шведский сериал, перенесли его на свою почву, в результате получилась совсем другая история. Точно так же и наша версия, я уверен, получится нисколько не похожей на все предыдущие, потому что действие происходит на нашей земле и с нашими людьми. Что касается перспектив нашего кино в целом, то смотрю на них с надеждой. У нас блестящие актеры, фантастические операторы, замечательные режиссеры. Правда, еще, к сожалению, не отработана система, которая позволила бы сперва тщательно проштудировать проект, а потом быстро и качественно снять кино. В России пока нет развитой киноиндустрии, каждая картина собирается на коленке, как в первый раз. Но происходит накопление опыта, технологий, и поверьте, через какое-то время мы добьемся очень высоких результатов.
— Вы работали и в Голливуде. Вот где, наверное, такая индустрия налажена и работает как часы...
— Голливуд — мечта многих актеров. Я там снимался две недели в фильме «Марафон» режиссера Карена Оганесяна. Но, честно говоря, был сильно разочарован. То, что я увидел, разительно отличалось от мифа, царящего в мире и, наверное, самими американцами созданного. Например, знаменитая голливудская «Аллея славы» поразила мусором и потрескавшимся асфальтом. Просто помойка! Дальше — мы то и дело слышим о чрезвычайной работоспособности голливудских кинематографистов, но поверьте, работают они не лучше и не быстрее наших. Более творчески? Тоже нет! У нас каждый участник группы на все руки мастер. А там доходило до смешного. Звучит команда: «Камеру наверх!». Подняли ее на крышу небоскреба, но без освещения. Почему? Так ведь не сказали! Никакой инициативы, нужно все проговаривать от начала до конца.
— Итак, никакого кризиса по сравнению с западным кино у нас нет?
— Да что вы все про кризис! У меня по-прежнему есть работа, меня любит семья, родные-близкие живы. Курсы валют скачут, но я работаю за рубли. Конечно, цена на авиабилеты расстраивает, но все идеально не бывает. Нет, в знаменитом споре оптимистов и пессимистов — стакан наполовину полон или пуст — я на стороне первых.
— И даже недавнее падение с мотоцикла, о котором писала пресса, не испортило вам настроения?
— Вы о чем? Последний раз такое со мной случалось лет 20 тому назад, все шишки и синяки давным-давно зажили. Как говорится у Булгакова, не читайте советских газет.
— Позвольте тогда вернуться к более свежей истории, вызвавшей большой резонанс. Она связана с вашим появлением в Донбассе в каске с надписью «Пресса» и со стрельбой из пулемета. Этот сюжет сильно ударил по вашим профессиональным делам, по человеческим отношениям?
— Я бы не сказал, что эта история вообще по мне как-то ударила. Скорее, расстроила глубоким, фатальным непрофессионализмом журналистов и толкователей. А проще говоря, их хамством. На мою голову тогда вылили тонны грязи и вранья — наверное, чтобы никому другому неповадно было ехать в Донбасс и смотреть своими глазами, что там происходит. Началась продуманная кампания по уничтожению моей репутации. Дело дошло до того, что многим я стал неудобен, а кое-кто из коллег отказался иметь со мной дело. Но все мои близкие, друзья, чье мнение мне важно и дорого, остались со мной. Они понимают, что в моих действиях выражается моя гражданская позиция. Что, как бы ни старалась противная сторона, будет только так и никак по-другому. Я же нормальный человек и не могу не переживать за то, что творится дикая несправедливость. Всегда говорил и от своих слов никогда не отказывался, что ребят с Донбасса необходимо поддерживать. Потому что они сражаются за свою независимость против хунты. Я-то, в отличие от многих моих оппонентов, там был и знаю, о чем говорю. Когда убивают детей и женщин, мужчины берутся за оружие.
Но точно так же я готов поддержать и тех, кто борется с несправедливостью в моей собственной стране. Коррупция, плохие дороги — враги ничуть не меньшие, чем зло, которое творится где-то там, в далеких краях.
Голос
Ингеборга Дапкунайте, исполнительница роли Инги Веермы в телефильме «Мост»
— Участвовать в этой ленте я согласилась сразу же. Сценарий великолепный, роль замечательная, с постоянным развитием. Спору нет, уже существует очень много детективов, где следователем является женщина. Но мне не кажется, что это обстоятельство имеет такое уж большое значение. Мы живем в мире, где старые границы и условности все больше стираются. Женщины все чаще с успехом справляются с работой, которую прежде считали исключительно мужской. В фильме есть много моментов, где я веду себя как настоящая женщина, ориентируясь на интуицию и чутье, а в других сценах моя героиня поступает по-мужски — холодно и логично. Я же существую в тех обстоятельствах, которые мне предложили. Образ складывается из массы составляющих, а окончательно он сформируется только после завершения монтажа.
На съемках нам помогали очень серьезные консультанты и с российской, и с эстонской стороны. С их подачи мы даже кое-что в сценарии изменили. Кстати, у нас на площадке и в кадре довольно много настоящих военных.
Если говорить о моем зрительском опыте, то я, конечно, постоянно что-то смотрю, но не для того, чтобы заимствовать чужие наработки. Каждый сценарий — особенный, каждый фильм — уникальный, поэтому повторять манеру и приемы другого артиста бессмысленно. Зрителю всегда интересно следить за живыми людьми и естественными реакциями, а не за механизмами и марионетками. И если у актера получается сочинить живого человека, соединить себя со своим героем, убедительно выстроить цепь его поступков, тогда и получается достойная актерская работа. Надеюсь, именно так случится и в телефильме «Мост»
