В Петербурге появилась новая градостроительная ошибка, о чем говорят уже вслух, не стесняясь. С одной лишь оговоркой: «А Валерия Гергиева жаль!». Правда, разговоры эти уже опоздали...
Новую сцену Мариинского театра возвели на набережной Крюкова канала в исторической Коломне. И вот при большом стечении горожан с долгостроя (строилась Мариинка-2 с 2005 года) сняли наконец строительные леса. И взору собравшихся открылось...
«Коровник» — такое наименование мгновенно получило стеклянно-ониксовое творение современных архитекторов, выросшее рядом (через канал) со старым, хорошо известным во всем мире зданием Мариинки на Театральной площади и недалеко от архитектурного шедевра ХVIII века — Никольского собора.
Такого, надо признать, никто не ожидал. При всей секретности, сопровождавшей на протяжении нескольких лет стройку века, до горожан доходили слухи о разных возникавших по ходу работ проблемах. Например, с грунтом. Он вообще в Петербурге весьма подвижный (болото и есть болото), а в этой части города, с многочисленными каналами, действующими и засыпанными, особенно капризен. Сваи, говорят, просто проваливались вниз, как в бездонный колодец. Мучились, вбухав в этот «колодец» не одну сотню бюджетных миллионов.
К тому времени строители еще пытались воплотить в жизнь проект французского архитектора Доминика Перро (победившего в 2003 году в международном конкурсе на лучший проект Мариинки-2, организованном Валерием Гергиевым). Сам маэстро продвигал поначалу идею американца Эрика Мосса с его супермодернистским проектом, напоминавшим мусорные пакеты, сложенные один на другой. Но прошел Перро с его «золотым облаком», венчающим новое здание оперного театра. Правда, после заметного упрощения, выполненного московскими архитекторами, облако не вписалось ни в градостроительный рисунок квартала, ни в бюджет.
К слову, о бюджете. Он обещал быть «в меру скромным». Предполагалось уложиться в
После того как в 2008 году решено было окончательно отказаться от «сказки Перро», возобновившаяся стройка за синим забором почти не привлекала к себе внимание. В том числе обычно вездесущих градозащитников.
— Конечно, уже на этапе каркаса было понятно, что получается что-то совсем не то. Можно было как-то исправить ситуацию, — говорит Александр Кононов, заместитель председателя Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры. — Неожиданности начались при отделке. Этот устрашающий стеклянный фасад никогда ни на одной картинке не был представлен, проектировщики его просто не показывали. Против чего мы могли протестовать?
Ни в одном проектном решении не было и стеклянного мостика через Крюков канал, который связал две Мариинки — старую и новую. Было известно лишь настойчивое пожелание Валерия Гергиева «обязательно такой мостик построить». Не как символ связи двух сцен, сколько для транспортировки декораций. Его и построили. Такое впечатление, что за одну ночь. Махнули волшебной палочкой — и выросла стекляшка, уничтожившая один из самых красивых видов города (теперь его можно найти только на картинах художников). Сия «переправа» не проходила никакого согласования. Будут оформлять, видимо, задним числом?
«Пусть, наконец, достроят хоть что-нибудь» — подобную реплику в отношении Мариинки-2 приходилось слышать за последние годы не раз. Близок к отчаянию был и сам маэстро Гергиев. Услышав осторожные прогнозы про открытие второй сцены в
Благодаря его настойчивости к стройке была привлечена компания «Метрострой», руководитель которой Вадим Александров, как и Валерий Гергиев, почетный гражданин Петербурга. Во время заседания клуба почетных петербуржцев, по словам маэстро, он и уговорил главу «Метростроя» достроить Мариинку-2.
Впрочем, к достройщикам какие вопросы? Они действовали в рамках проекта. Проект же дорабатывала, как теперь выясняется, весьма средняя канадская компания Diamond Schmitt Architects. «На ее счету нет ни одного яркого произведения, доверять ей такой объект, как Мариинский театр, было, конечно, нельзя», — говорит член Градостроительного совета Петербурга Сергей Орешкин.
Да что теперь говорить? Будем утешаться «внутренним содержанием» нового театра. И его сцена, и зрительный зал, а также фойе и закулисье оснащены самой современной техникой. По признанию артистов, выступивших здесь в декабре перед строителями с пробным концертом, «акустика просто великолепная». И на том спасибо! А за культурную столицу все равно обидно.
Голоса
Валерий Гергиев, директор Мариинского театра
— По поводу информации о финансовых нарушениях на 290 млн рублей, допущенных предыдущим генподрядчиком ОАО «ГСК», которые в 2012 году обнаружила Счетная палата РФ. Да, я об этом знаю. Ведь косвенно отвечаю за все, что связано со строительством нашей второй сцены. Считаю, оценка стоимости работ по строительству Мариинки-2 — это вопрос компетентных органов и только в какой-то степени руководства театра. Не знаю, как решали эту проблему мои коллеги при реконструкции Большого театра в Москве, но контролировать расход средств довольно трудно. Не театр их получает. Не скрою, меня не раз и не два пытались использовать. Напрягали с первого увеличения бюджета, который был сначала на уровне 100 млн долларов. Видимо, потому что театр — это огромный, сложный механизм, коллектив здесь значительный, и увеличивать бюджет стройки, ссылаясь на острую необходимость, легче, чем, например, при строительстве какой-нибудь дороги. На меня ссылались, однако ни разу я лично ни одного увеличения не согласовывал. Мы в театре, наш коллектив, зарабатываем деньги совершенно другим образом. Работаем напряженно и высококачественно. Конечно, я теперь жалею, что в свое время не взял на себя руководство стройкой...
Михаил Пиотровский, директор Государственного Эрмитажа
— Это всем нам большой урок — и общественности, и строителям, и архитектору. Я был членом жюри первого конкурса, голосовал за проект Доминика Перро — очень интересный, смелый проект, который ничего не портил. Предполагалось создать что-то действительно новое. А это здание, которое возвели, — весьма упрощенный, усредненный вариант. Оно, на мой взгляд, никакое!
