Итак, 7 ноября Верховный суд РФ начал рассмотрение апелляционной жалобы на решение Рязанского облсуда, который отменил постановление областного правительства об утверждении координат охранных зон Государственного музея-заповедника Сергея Есенина. Это сухое сообщение напрямую касается миллионов наших сограждан, всех, кому дорога память о великом русском поэте.
С именем Есенина неразрывно связана его малая родина — село Константиново на Рязанщине — это знают все. А вот о чем суд, придется рассказать подробнее. Сразу скажем, что речь идет о сохранении в первозданном виде русской святыни, а покушаются на нее люди, известные всей стране. Но об этом позже.
За восстановление границ заповедника выступает областная прокуратура. Апелляционное представление в судебную коллегию по административным делам Верховного суда внес прокурор Рязанской области Иван Панченко. В качестве третьих лиц по делу выступают: администрация Рыбновского района, Государственная инспекция по охране объектов культурного наследия Рязанской области. Границы охранных зон музея-заповедника, внесенные в Росреестр в 2018 году, в суде оспаривают собственники земельных участков на родине Есенина в Константиново. Среди них супруга члена Совета Федерации от Рязанской области Игоря Морозова Ольга Морозова и жена бывшего управляющего делами президента РФ Владимира Кожина Алла Кожина.
История эта была бы вполне банальна для современной России. Все сводится к желанию власти и деньги предержащих поселиться подальше от разрастающихся, как грибницы после дождя, коттеджных гетто — в заповедниках, на запрещенных к застройке территориях, в нарушение или в обход закона. Но этот случай нерядовой. И не только из-за места, где все это происходит, и из-за действующих лиц, но и из-за их особого упорства, с каким они защищают свое неправое дело.
Если опустить детали, ситуация следующая. Некогда большая группа непростых людей приобрела земельные участки в непосредственной близости от музея Сергея Есенина на его рязанской родине в селе Константиново. Не проводя юридического расследования, трудно определить, насколько законно это было сделано. Сейчас по этому поводу возбуждены уголовные дела. Говорить о банальной коррупции в данном случае неуместно. Есенин не стал бы Есениным, не будь тамошних изгибов берегов Оки, характерных перелесков, сменяющихся холмами, и туманной дали над ними, в которой растворяется взгляд... И вот на этих деревенских просторах, где витает дух поэта, начали появляться кичливые коттеджи современной знати.
Однако нашлись истинные патриоты земли русской, которые вступились в защиту исторической и духовной святыни. Большую роль здесь сыграл вопрос, прозвучавший еще пять лет назад в ходе встречи президента России с активом ОНФ. К счастью для Есенина, Владимир Путин понял, о чем именно идет речь. И вскоре потребовал от губернатора Рязанской области господина Ковалева объяснений. Губернатор ответил в том плане, что, мол, я не я и хата не моя. Хотя это его решение 2009 года о смене сельскохозяйственного статуса местных земель подстегнуло хватательные рефлексы знати. Затем в 2013 году Ковалев отменил границы охранной зоны заповедника. Но после его разговора «по душам» с Путиным ситуация изменилась в пользу Есенина и его защитников. Границы охранной зоны заповедника были четко обозначены и закреплены. Внутри них оказались как уже выстроенные хоромы современных дворян и помещиков, так и их поместья, на которых господские дома возвести не успели.
Казалось бы, раз уж президент сказал свое веское слово, его должны были услышать все. Но борьба за есенинские земли не только не закончилась — она обострилась. Никто из латифундистов не пожелал без боя отказываться от своих угодий. Среди этих «ВИП-поклонников есенинского творчества» — бывшие и действующие местные чиновники, депутаты и прочие столоначальники. Но одно имя в этой компании вызывает особые чувства. Оно хорошо известно зрителям политических шоу федеральных телеканалов: сенатор и большой патриот отечества Игорь Морозов. Еще в 2013 году журнал «Форбс» назвал его самым крупным латифундистом среди чиновников. Странно уже то, что он (хотя участки оформлены на жену Ольгу Морозову) ввязался в эту историю. Земли, что ли, в России мало? Казалось бы, он первый после вмешательства президента должен был отказаться от притязаний на исторические ландшафты и других остановить. Но не тут-то было! Судебные тяжбы идут, как видим, и по сей день, склоняя чашу весов то в сторону Есенина, то в пользу его современных хулителей.
Не далее как в мае 2018 года местный суд отказал в исковом требовании супруге сенатора Игоря Морозова Ольге Васильевне Морозовой и супруге экс-управляющего делами президента РФ Алле Юрьевне Кожиной, как и остальным хозяйкам участков, в строительстве коттеджей в заповедной зоне на берегу реки Оки близ села Новоселки Рыбновского района. Но в том же месяце Рязанский областной суд принял решение уже в пользу землевладельцев. И вот дело дошло до Верховного суда...
Угроза застройки исторических ландшафтов постоянно нависает над святыми для каждого русского человека пушкинскими местами в Псковской области. Хранителям Пушкиногорья приходится регулярно отбиваться от наездов авторитетных лиц, желающих соседствовать с «нашим всем». Памятен скандал, связанный с застройкой Бородинского поля. Несмотря на все возмущенные возгласы, его таки частично застроили. Увы, примеры варварского отношения к собственной истории и духовной памяти можно множить и множить.
Что же с этим делать? Нужен такой закон, такая «железная бумага», которая бы разом и бесповоротно защитила от уничтожения национальные заповедники, коих, по сути, не так-то много и осталось. Иначе все слова про патриотизм, которыми сегодня бренчат со всех углов, останутся пустым сотрясанием воздуха.
P.S. Кстати, в своей уже достаточно продолжительной журналистской практике я лишь однажды стал свидетелем почти добровольного отказа от притязаний на историческое место. Речь идет о строительстве Дома фотографии в Нескучном саду в Москве, где, кстати, гулял другой наш великий национальный поэт — Александр Пушкин. Его имени в сочетании с общественным возмущением и давлением Минкультуры оказалось достаточно, чтобы Ольга Свиблова, основатель Дома фотографии, отказалась от своей затеи. Но это было в уже далекие 90-е годы. Теперь, видно, обуздать аппетиты не помогает даже личное вмешательство президента России.
