Сегодня торжественной церемонией в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко завершается главный российский театральный фестиваль «Золотая маска». Два месяца показов, почти 20 спектаклей в одних только драматических номинациях, не считая музыкальных... О том, какой непростой выбор предстоит жюри, размышляет «Труд».
В современном российском театре тон стало задавать не старшее поколение, а среднее. По крайней мере так считает главный редактор журнала «Театр», известный театровед Марина Давыдова.
— Были годы, когда соревновались между собой Додин, Фоменко, Васильев, Гинкас, — вспоминает Марина. — На нынешней «Маске» аксакалов немного — Кама Гинкас с «Геддой Габлер» Александринского театра, Римас Туминас с вахтанговской «Пристанью», пожалуй и все. Еще одна заметная тенденция — раньше фаворитами были спектакли из Москвы и Питера, а регионы участвовали только для того, чтобы придать фестивалю вид общероссийского. В этом году не так. Провинция на равных соревнуется с Москвой. Скажем, «Август. Графство Осейдж» Марата Гацалова, поставленный в Новосибирске, на мой взгляд, лучшая постановка пьесы Трейси Леттса. Ее сейчас ставят часто, обычно на больших сценах с очень предсказуемой, бенефисной манерой игры, довольно архаичной. Хотя в спектакле Гацалова важны камерное пространство и интонация. К сожалению, в Москве новосибирцы эту интонацию форсировали из-за фестивального волнения. Тем не менее спектакль вполне конкурентоспособен. Хотя не знаю, как карты лягут, кто окажется победителем в номинации «Малая форма». А в номинации «Спектакль большой формы» я бы отметила чеховскую «Пьесу без названия» в постановке Евгения Марчелли в Ярославском театре драмы им. Волкова.
Современный театр так устроен, что в нем нет какой-то одной эстетической тенденции. Достаточно посмотреть на программу любого престижного международного форума: театр развивается в очень разных направлениях. Он может быть таким, как у Дмитрия Волкострелова (на «Золотой маске» показали его «Злую девушку»), — этот стиль в чем-то можно сравнить с экспериментами композитора, автора провокационных музыкальных инсталляций Джона Кейджа. А может быть таким, как у Константина Богомолова («Год, когда я не родился» в Театре Табакова), ярко работающего в традициях Брехта. Даже если поставить в ряд Волкострелова и Богомолова, то дистанция между ними будет больше, чем между этими двумя спектаклями и спектаклями наших патриархов.
В последнее время российский театр все больше задается социальными вопросами. На «Золотой маске» это видно хотя бы по той активности, с какой представлен Театр.doc, чьи работы имеют шансы попасть в лист победителей.
Ну и еще несколько названий, без которых этот список был бы ущербным: «Таланты и поклонники» Карбаускиса, «Пристань» Туминаса, «Фрекен Жюли» Остермайера в Театре наций. Они замечательны еще и мощными актерскими работами — Юрий Яковлев, Ирина Пегова, Евгений Миронов, Чулпан Хаматова: Кто из них получит награду, в сущности, не так уж важно. Главное, что театр в России по-прежнему остается в центре внимания общества. И «Золотая маска» в немалой степени тому способствует.
