20 октября Мария Гулегина споет в Большом зале консерватории сольную концертную программу, посвященную 200-летию со дня рождения Джузеппе Верди. Отчего певица, которую в мире привычно называют главным вердиевским сопрано, в последнее время все внимательнее приглядывается к нашим театрам, в том числе Большому?
— Что споете из Верди?
— Мне хотелось исполнить не только то, что все знают, но и то, что немного забыто: арии из опер «Оберто», «Двое Фоскари», «Корсар»: Вердиевская программа в вердиевский год — особая ответственность. Я заказала платье у Славы Зайцева. Думаю, по крайней мере платьем Верди будет доволен.
— А Эболи в Большом театре будете петь в каком костюме?
— Вы уже слыхали, что я буду петь в Большом?.. Меня уговаривали, я долго колебалась, был даже момент, когда твердо решила: нет. Это когда уволили Николая Цискаридзе. Я тогда сказала своей дочери Наташе (она мой ближайший помощник): ни как человек, ни как коллега и друг Коли я не имею права выйти на сцену этого театра. Но вот месяц назад получила письмо от нового директора Владимира Урина — он хочет продолжить со мной переговоры. Владимир Георгиевич прекрасно ориентируется в опере, знает артистов. И я подумала: в Большой пришел человек, который уже доказал свой профессионализм тем, что поднял на международный уровень Театр имени Станиславского и Немировича-Данченко. Почему я не могу поддержать его? Тем более что режиссером предполагается Адриан Ноубл, в чьем спектакле «Макбет» я уже пела в «Метрополитен», и это будет не дурновкусная осовремененная переделка, а спектакль в исторических костюмах — то, за что я всю жизнь боролась. Кстати, платья у Эболи будут очень красивые.
— Нет ли у вас «комплекса» на Большой зал консерватории после конкурса Чайковского 1986 года, где вам прочили первое место, а жюри дало третье?
— Нет, для меня это прежде всего зал великих музыкальных традиций. Насчет же того конкурса — чем больнее тычок в нос, тем вернее он тебя учит. Я благодарна судьбе: в 24 года иметь контракт в «Ла Скала», в 26 победить на конкурсе Чайковского: Потому что все понимали: это победа, журналисты Би-би-си с первого дня за мной бегали. Просто один наш великий певец, член жюри, очень не хотел, чтобы первая премия досталась девушке не из Московской консерватории (Мария — воспитанница профессора Одесской консерватории Евгения Иванова. — «Труд»): Я совершенно не жалею. Как не жалела, когда Лорин Мазель не взял меня в свой спектакль «Манон Леско» — я все равно спела эту оперу с другим дирижером, и был успех, а у Мазеля было «бу». Надо понять, что если Господь любит тебя, то наказывает в нужное время, и ты имеешь шанс измениться к лучшему.
— В последнее время вы поете в основном бронебойные оперные партии — Турандот, Леди Макбет: Не жалеете о том, что ушли из вашего репертуара лирико-драматические роли — Лиза в «Пиковой даме», Виолетта в «Травиате»?..
— Во-первых, ушли не все — «Тоска», например, осталась. Во-вторых, от некоторых новых постановок я сама отказываюсь: они мне не нравятся. Но опять-таки — грех жаловаться: Токио в плане есть? Есть. Нью-Йорк — есть, Вена — контракт до 2015 года. Конечно, я не занята, как когда-то: в 1996-м я была дома только 21 день. Сейчас бываю и по две недели подряд. И это хорошо: за плечами 30 лет карьеры, хочется наконец и семью увидеть. Вот смотрите: летом звали на фестиваль Пуччини в Торо дель Лаго. Но что будет делать мой сын? Да, это у самого моря, но я-то буду пропадать на репетициях, а отпустить 13-летнего мальчика одного на пляж не могу. И получится, что Руслан останется без каникул. Мне его здоровье дороже всего. Когда его ждала, мне предлагали исследование, которое делают всем будущим мамам, если им больше 35, — а мне уже 40 исполнилось. И если что не так — сами понимаете: Но я сказала: чтобы моего любимого ребенка из меня вот так по кусочкам? Не бывать этому: кого Господь послал, того и рожу, и мой будет лучше всех! Так и вышло. Когда он родился, я пела в «Ла Скала» — и семь месяцев кормила грудью. Не спала: кормление — цежение: Со старшей, Натахой, было не так: в девять лет отдала ее в интернат. О чем до сих пор жалею, хотя случилось это в Германии, и интернат роскошный, а потом был такой же интернат в Лозанне, университет в Лондоне. Но мало я ей уделяла времени.
— Вновь о Большом театре: что-то подобное драме с Сергеем Филиным, облитым кислотой, могло бы произойти в ведущих западных театрах?
— Думаю, это исключено: там нет постоянной труппы. Пауки в банке всегда жрут друг друга. Нужна контрактная система, молодая свежая кровь. Петь должны не только свои, но и приглашенные артисты, как в Мариинском, где Гергиев показывает себя настолько же ярким генератором идей и организатором, насколько он талантлив как дирижер. Надеюсь, с приходом Урина в Большой многое поменяется. Это и для меня было бы лучше. Потому что собираюсь больше времени проводить с мужем, а он москвич (Вячеслав Мкртычев — государственный тренер по греко-римской борьбе. — «Труд»).
— Вы посол доброй воли ЮНИСЕФ и почетный член Паралимпийского комитета. Борцы за права секс-меньшинств требуют бойкота Сочинской олимпиады. Приходилось ли вам парировать такие выпады?
— Лично на меня накатов не было, хотя знаю о дебатах, которые шли по теме секс-меньшинств в «Метрополитен-опере» вокруг новой постановки «Евгения Онегина», создатели которой хотели подчеркнуть гомосексуализм Чайковского. Признаю — среди людей нетрадиционной ориентации очень много талантов. Но не считаю, что эта тема должна заслонить от нас все остальное. Все люди достойны толерантного отношения, не только геи.
— Нет ли идеи сделать что-то на стыке жанров — вроде того клипа «Голос», что сняли Анна Нетребко и Филипп Киркоров?
— Ну, с Колей Цискаридзе мы уже танцевали. В Осетии, на вечере под открытым небом после того, как нас наградили высокими званиями народных артистов республики. А всерьез — по поводу популярного репертуара — очень дорожу своей программой песен военных лет. Ради нее отказалась от «Макбета» в «Ла Скала». Я им объяснила, что уже дала слово телеканалу «Культура». У меня бабушка была начальником железнодорожной станции, отправляла на фронт составы с горючим, награждена орденами Ленина, Трудового Красного Знамени. Мама студенткой мединститута в Куйбышеве лечила раненых... Знаете, что самое трудное? Сдержать слезы. И ни в коем случае не давать волю оперному вокалу: здесь не силой голоса берешь, а душой и сердцем.
