Россия в свое время стала такой страной, возглавлявшей все хит-парады: ее кинематограф смотрели во всем мире, туда ехали интеллектуалы, звезды и научные работники, мечтавшие об интеллектуально-артистической утопии. Случилось это ценой небывалого катаклизма, непредставимых жертв и страшной ломки, но случилось. А оценки расставит следующее тысячелетие. Вот и Япония сегодня стала главной страной в мире, и тоже заплатила страшную цену, но причина этого интереса и преклонения — не цунами, а то, как страна себя ведет. Страну посетил Бог — это может называться революцией или стихийным бедствием, не важно. Можно сделать из этого посещения музей, можно — Зону, как в «Пикнике на обочине», закрыть туда доступ, похищать и перепродавать следы Посещения… А можно превратить Посещение в импульс для дальнейшего развития. Стремительно восстановиться. Продемонстрировать свои лучшие черты. И если нации это удается, она становится героиней дня — пусть ненадолго. До следующей катастрофы. Они, к сожалению, случаются все чаще.
Япония, как правильно заметил когда-то Борис Гребенщиков, построилась вокруг идеи предела, а значит, вокруг идеи смерти, потому что там очень мало места. Отсюда и кодекс самурая с гениальной формулой Ямамото Цунэтомо: «Живи, будто ты уже умер». Японская культура — и, более того, вся японская ментальность — учит непрерывной готовности к катастрофе, отсюда и всемирная мода на Японию, которая теперь превратится в культ.
Исходить из того, что землетрясение может в любую секунду разрушить плоды многолетних трудов, не паниковать при виде цунами (это и слово-то японское — они первыми взглянули в глаза обезумевшему океану и назвали вещи своими именами), воспринимать катастрофу не как финал всего, а как начало нового этапа — весь этот кодекс, растущий, конечно, из бусидо, но не сводящийся к нему, продемонстрировал блестящие результаты.
В атмосфере надвигающегося апокалипсиса Япония живет не первый год, потому и после поражения 1945 года восстановилась сравнительно быстро. Вспомним фильм «Гибель Японии» со всеми его римейками: кто бы еще снял о себе такое? Но именно эта подспудная готовность, эта мрачная мифология, эти геологические антиутопии и помогают им устоять.
Заметьте, что и АЭС «Фукусима» все-таки устояла под таким ударом, который стер бы в пыль менее аккуратную и точную конструкцию. А сколько было бы людей, радостно готовых упрекнуть Японию во всемирной экологической катастрофе! «Не подготовились, не предусмотрели, теперь ваш уран к нам принесло!» А вот не принесло, и, Бог даст, не принесет.
Мне потому еще так грустно про все это писать, что Россия то, в общем, тоже исходит из катастрофы как нормы, что в русском характере, как показал замечательный новый фильм Миндадзе «В субботу», заложена способность расцветать и демонстрировать максимальные результаты именно в переломных, кризисных точках. Мы это умели, и в 17-м, 41-м, 45-м и даже 86-м мир нами гордился, нам сострадал, мечтал нам помочь. С тех пор мы сильно переменились. И бессмысленно призывать новые катаклизмы в надежде, что они станут стимулом для роста. Не станут. Все начинается с бусидо — кодекса чести. В Японии он есть. В СССР, несмотря ни на что, был.
