Хотите зрелищ с ресторанным разгулом, полуобнаженными дамами за столиками у сцены? Или синематограф, где, развалившись в креслах и пощелкивая семечки, зрители дивятся на экранных кокоток и сплевывают на пол? А как вам приблатненный шансон про бублички и чубчик кучерявый? Тоже ведь искусство...
Успокойтесь, я пока не про сегодняшний день, хотя параллели очевидны. Я про искусство времен НЭПа, про 1920-е. После Гражданской войны страна лежала в руинах, народ голодал. А тут вдруг появились сытые, которым захотелось песен и зрелищ. Откуда что взялось — частные театры, эстрадные антрепризы, легкие (даже слишком) жанры, потребляемые с нескрываемой жадностью и азартом.
О том свидетельствуют воспоминания очевидцев и участников культурных событий столетней давности, документы, фотографии, афиши, вещи, долгие десятилетия хранившиеся в архивах и коллекциях, в том числе частных, а также в фондах Театрального и Русского музеев, Александринского театра. Многое из них представлено нынче на выставке «НЭП: хлеба и зрелищ!» в Санкт-Петербургском музее театрального и музыкального искусства.
Никогда прежде с таким размахом не демонстрировалось у нас все, что связано с «несерьезной культурой» 1920-х. Так бы и канула, наверное, в Лету, если бы не нынешняя вакханалия с бузовыми в классическом МХАТе, с обнажившимся на сцене модным режиссером Богомоловым. С самопровозглашенными «королями» и «императрицами» эстрады, которой нет, а есть шоу-бизнес. С сомнительного качества «популярной музыкой» и бесконечной публичной перетряской грязного белья известных людей.
Идешь по выставочным залам и ловишь себя на мысли, что много из представленного на ней — это не о далеком времени наших дедов и прадедов, а о нас сегодняшних. Разве что здесь и сейчас больше шику — по-нынешнему, понтов.
Что еще роднит две исторические вехи, так это жажда наживы тех, кто навязывает, толкает такое «искусство» в массы. Как говаривал Леонид Осипович Утесов, «наш театр имеет три части. Главная из них — касса. Сначала мы хотели построить только кассу, но нам не разрешили. Пришлось пристроить зрительный зал и сцену». Вот и в первой четверти ХХI века касса тоже вышла на первый план. А 100 лет назад...
— Искусство периода НЭПа считается несерьезным, но это не вполне справедливо, — констатирует Елена Грушвицкая, научный сотрудник музея. — Да, было много дешевых кабаре, непритязательных антреприз, чересчур экспериментальных постановок. Господствовали безголосые певцы, вульгарные танцовщицы. Но были и арт-подвал «Бродячая собака» в Петербурге с Ахматовой, Судейкиным, Георгием Ивановым. И частный Свободный театр под руководством актера и режиссера Александринки Леонида Вивьена, собиравший толпы изголодавшихся по настоящему искусству горожан. Именно там впервые в Петрограде выступал Леонид Утесов. А кроме них Николай Акимов, Рина Зеленая, Сергей Мартинсон, Николай Евреинов, Валентина Ходасевич, Юрий Анненков — ныне гордость отечественной культуры! Вот мы и посчитали необходимым вернуть из небытия их имена, а вместе с ними многие из театрально-музыкальных явлений.
А чтобы возвращение было убедительнее, организаторы выставки подготовили масштабную артпросветпрограмму. Тут и кино с тапером, и песни того времени с комментариями специалистов, и спектакль по актуальному во все времена роману Ильфа и Петрова «12 стульев» (режиссер Никита Славич, исполнитель роли «великого комбинатора» Владимир Антипов).
История, как известно, повторяется. Сначала как трагедия, потом как фарс. Назвать трагедией искусство 20-х годов прошлого века будет натяжкой. Как и сравнивать отдельные его «повороты» с заполонившими современный российский театр и эстраду «открытиями». Уже хотя бы потому, что почти все эти открытия — плоть от плоти найденного и выстраданного в 1920-1930-е годы. Вивьен, Мейерхольд, Вахтангов, Таиров, Михоэлс, их современники и соратники если и работали на публику, на ее далеко не утонченные вкусы, то разве что на заре своей творческой деятельности. И уж точно в своих поисках никого не копировали.
Назвать фарсом российское массовое искусство 2020-х натяжкой точно не будет. Небогатое новое и хорошо забытое старое, эхом отозвавшееся на затянувшиеся перестроечные настроения, смешалось под вывеской ломки стереотипов. Не искусство, а какая-то барахолка с голосистыми, но бездарными продавцами. Дешевый фарс за большие деньги, причем часто бюджетные.
P.S. Работает выставка «НЭП: хлеба и зрелищ!» в Петербургском музее театрального и музыкального искусства до ноября.
