Благодаря этой работе дирижера Джеймса Ливайна и его артистов обозреватель «Труда» впервые со стыдом понял, что был несправедлив к последней оперной партитуре композитора: это не холодно-блестящие полифонические упражнения престарелого мастера с увядшим мелодическим даром, как считают многие, а ослепительная вспышка музыкального остроумия, согретая прощальной улыбкой старца при взгляде на любовь молодых. Надо лишь подойти к произведению с тем же огнем, с каким его сочинял Верди, а вот на это способны немногие.
Режиссер Роберт Карсен придал действию колорит 1950-х годов, причем скорее американский, чем английский — что ж, его право, смысл произведения от этого никак не пострадал: в провинциальной Америке, особенно на Юге, матримониальные страсти вроде Фальстафовых интриг с чужими женами и попыток Форда насильно выдать юную дочку за богатого старика Кайюса, выглядят вполне органично, ничуть не выбиваясь из патриархального уклада жизни. Ну а красота дизайна той поры — будь то ресторанный зал с шикарными люстрами или кухня с ленточной столешницей, забавно растянутой по периметру всей сцены, — лишь добавляет постановке привлекательности. Уж не говорю про актеров, в особенности актрис, чьи хорошенькие личики и фигуры в облегающих платьях так полны очарования, да что там лукавить — просто полны, и это тоже чертовски мило и патриархально.
А как поют! Легкое сопрано Анджелы Мид вполне соответствует лукавому образу ее героини миссис Форд. Каждый выход Стефани Блайт с ее забавно огрубленным меццо-сопрано в роли сводницы миссис Квикли сопровождается аплодисментами...
Блистательный итальянский баритон Амброджо Маэстри в роли сэра Джона Фальстафа — настоящий король сцены: здесь и роскошный голос, со всеми требуемыми оттенками, от елейной сладости до громового гнева, и виртуозное пение хоть кверху задницей (а старый ловелас горазд на такую эротическую акробатику), и стопроцентное попадание со внешностью (этому гиганту не нужен муляж двойного подбородка — он у него свой, натуральный)...
Но, конечно, главный герой вечера — дирижер Джеймс Ливайн. Маэстро, долгие годы бывший музыкальным руководителем «Метрополитен-оперы», из-за болезни теперь дирижирует реже, но тем драгоценнее каждый его выход на подиум, и такова его гигантская организующая воля, таков его мощный эмоциональный порыв, что артистов это просто окрыляет. Иначе невозможно было бы выдать на едином дыхании такую сложнейшую сцену, как, например, ансамбль с поимкой Фальстафа в корзину, где, по сути, слились воедино три сцены: перебранка сэра Джона с кумушками, нежный любовный дуэт лежащих под столом Наннетты (Лизетт Оропеса) и Фентона (Паоло Фанале), хор разъяренных сельчан во главе со злобным Фордом (Франко Вассало). А какими фантастическими красками расцветает вердиевский оркестр — например, в эпизоде, где звон золотого кошелька разрастается до вселенских масштабов: комическое переходит в космическое...
И, кажется, впервые доводится слышать эту оперу в ее подлинных головокружительных темпах. До сих пор то, что приходилось наблюдать даже в исполнении нашего вроде бы темпераментного Валерия Гергиева, вызывало скорее недоумение клочковатостью и постоянными спотыканиями действия. Да, «Фальстаф», в отличие от других опер Верди, фрагментарен, сцены здесь кратки, а их следование калейдоскопично — даже главная лирическая ария Фентона как бы недопета, ее прерывают своей вечной суетой кумушки... Но это не потому, что Верди утерял чувство драматургии — просто он, старик, спешил выплеснуть все, что продолжало кипеть шампанским в его крови, а времени и сил оставалось уже совсем немного, и оттого эта лихорадочная вспышка гения еще более ослепляет.
Пожелаем этого радостного света и кинозрителям тех российских городов, куда «Фальстаф» театра «Метрополитен-опера» благодаря трансляции, организованной фирмой CoolConnections, придет в записи: 4 января это произойдет в Петербурге, а 4 февраля — в Краснодаре, Мурманске, Новосибирске, Рязани...
