Накануне самого светлого праздника священник, настоятель храма Святого благоверного князя Александра Невского, председатель межрегионального движения «Православный родительский комитет» отец Вячеслав Клюев рассказал о главном дне в году, о бессмертии, грехе и атомизации как утрате любви и милосердия.
— Отец Вячеслав, первый вопрос свяжу с праздничной службой. Не секрет, что многие приходят в церковь только на Пасху и без всякой предварительной подготовки — не молились, не постились, не причащались. Есть ли в этом смысл?
— Пасха — это главный день в году и праздник для всех. Она устроена в честь события, которого, как говорили люди, жившие до нас, важнее не будет. Новость, которая всегда свежа: сейчас сообщить в любую газету, что Христос Воскрес, — круче этого известия не будет. Пришел Бог, стал человеком, говорил с нами на нашем языке, поднял нравственный закон на такую высоту, на которую раньше никто его никогда не поднимал. Был убит, при многих свидетелях воскрес и еще 40 дней являлся, наставлял. Значит, смерть побеждена! А ведь это главное, что нас всех тревожит, — мы чувствуем в себе тление, болезни. Пасхальная весть о том, что возможны новые отношения с Богом, что после воскрешения тело имеет другие свойства — Христос в первый же день давал себя потрогать, ел рыбу и мед, а с другой стороны, проходил сквозь стены, переставал быть видимым и осязаемым. Это другая физика, которая нам пока не известна, но мы понимаем: Он воскрес — и мы воскреснем. Это и есть важнейшее знание. Если мы наполняем этот день таким смыслом, это иная глубина — пасхальная радость не перебивается никакими другими обстоятельствами. Если мы знаем основы аскетики, позволяющей выстроить правильную иерархию между духом, душой и телом, дух радуется больше... Но даже если мы к этому дню не готовились, в огласительном слове Иоанна Златоуста, которое по традиции читается на Пасхальной службе, призываются праздновать все, и кто постился строго по уставу, и кто устав нарушал, и кто вообще не постился. В эту ночь все перестает быть важным, вот такое особое время.
— Тогда позволю себе более общий вопрос: что вообще происходит с человеком в наше трудное время?
— Думаю, самая большая проблема нас, сегодняшних — это недостаток мира и любви в душе, который имеет вполне конкретное воплощение. В Год семьи мы вышли на пик ее кризиса. Согласно официальной статистике, сегодня почти половина взрослого населения России — это люди, прошедшие через развод, а 40% современных детей — дети разведенных родителей. Этот невидимый вирус разрушения несет огромную угрозу обществу и демографии. В нашей стране выросло уже не одно поколение людей, для которых пустой звук даже не традиционные ценности, но и ролевые модели мужнего и жениного поведения.
Женщины просто не знают, что значит находиться замужем, а мужчины не понимают, что муж — это тот, кто защитит, спасет, вразумит... Но мы почему-то уверены, что ничего страшного, все идет нормально, просто изменилась жизнь, появились «новые стандарты» — два-три брака для человека норма, да и семь-восемь не грех...
— С другой стороны, в соцсетях, на ток-шоу и даже на недавней книжной ярмарке non/fiction активно обсуждают тему семейного насилия, того самого абьюза, которым грешат наши мужчины. Разве не так?
— Если мы посмотрим на причины кризиса семьи без предвзятости, то есть воспользуемся результатами многочисленных соцопросов, то обнаружим, что реальных случаев маргинального поведения мужчины — примерно 5-7%. Основная же причина развода сформулирована еще в 1970-е типичной фразой «не сошлись характерами». Сейчас это звучит немного иначе: «Мы поняли, что мы разные: он меня тянет назад: она не хочет развиваться» и прочий бред, за который наши прапрабабушки врезали бы по щам и сказали бы: все через это проходили, иди домой и живи со своим избранником или избранницей. Но в том-то и дело, что вся эта блажь нам постоянно внушается. Как ни зайдешь в книжный, видишь полки, уставленные «откровениями» коучей — «Как разглядеть в своем супруге абьюзера, негодяя и подлеца». Это все искушения, которые надо преодолевать.
— А как считаете, сегодня существует тенденция на расчеловечивание? Люди стали довольно утилитарно друг к другу относиться. Замечала, что, если начинаешь проявлять к малознакомым людям сердечность и участие, многие пугаются: ой, а чего ей надо?
— Термин «расчеловечивание» вполне подходит к нашим временам, хотя на уровне социологии чаще говорят об атомизации общества. А что такое атомизация? Это утеря связей любви, милосердия, сочувствия, сопереживания. Мы вбили себе в голову, что каждый человек сам по себе, должен отвоевывать себе место под солнцем у других, — и на полном серьезе стали внедрять эту «истину» в жизнь. Нужно урвать; если я не урву, урвут у меня... А ведь еще в обозримом прошлом, на излете Советского Союза, такого не было. Я помню, как в моем детстве весь подъезд не закрывал дверей — взрослые легко могли накормить друзей своих детей обедом, соседи запросто заглядывали друг к другу на огонек. Но потом что-то произошло. Мы отгородились двойными и тройными замками и железными дверями. Думаю, это переформатирование произошло через нефильтрованное вливание токсичных схем в нашу культуру — через книги, телевидение, кинематограф, интернет. Хорошо, если у кого-то сохранилась способность к критическому мышлению, и человек может остановиться и задать себе вопрос: а что, собственно, со мной происходит, я был добрым, наивным парнем или хорошей, светлой девушкой, зачем мне быть каким-то «достигатором»? Что мне это такого дало, что нужно расплачиваться чувством тревоги, одиночества, опустошенности? На языке богословия это и называется грех — по-гречески, промах, когда мы попадаем не в цель, а в «молоко». Покаяние — это покоение ума, понимание того, что я пошел на эксперименты с собой, своими родными и близкими, своей родиной, верой. В итоге сам себя лишил счастья. Человек грешен не в том смысле, что порочен, — просто ему легко сбиться с пути, а направить его некому.
— Многие люди сейчас пытаются прийти к церкви, и, как правило, это долгий и трудный путь. Нам кажется, что мы не достойны, ничего не понимаем, не готовы. С чего начать?
— Думаю, в нашем информационном веке, сбивающем нас с толку, выстраивающем ложную систему ценностей, есть и свое неоспоримое достоинство — мы имеем уникальные возможности, чтобы разобраться в основах веры, прочитать труды святых отцов. Раньше это было малодоступно — хорошо, если ты встречал человека, который читал, например, преподобного Исаака Сирина и мог что-то тебе процитировать. Это были бесценные жемчужины духовных поисков. Сейчас каждый может залезть в интернет и погрузиться в письмена, толкования Евангелия, непосредственно в само Священное Писание. Читайте Евангелие от Иоанна, Евангелие от Луки, Послание к Римлянам апостола Павла. Если непонятно, ищите комментарии, что означает тот или иной образ в притчах.
Пятое Евангелие, Туринская плащаница — очень убедительный аргумент для тех, кто привык подходить ко всему с научной точки зрения. Совершенно понятно, что это полотно того времени, что на нем отпечатались следы побоев и ран, и какое положение рук было, и сколько ударов нанесено, и особенности тернового венца. При желании несложно разобраться. Но для того, чтобы прийти в храм и возопить к Богу, не нужна никакая специальная подготовка. Путь к храму — это же не школа спецназа! Лучше всего просто прийти и поблагодарить Бога:
— А за что?
— Да хотя бы за то, как красиво создан этот мир. За то, что у нас есть руки, ноги, глаза, способность мыслить. У кого-то есть семья, любовь, у кого-то творческие способности, возможность различать красоту. Это же здорово! Вот это и может быть началом веры как завязки детско-родительских отношений с Тем, Кто привел нас в этот мир. Он — источник жизни, Он — Сущий. Можно просто дойти до храма и почувствовать, что Он есть и Он ближе, чем наше собственное дыхание.
