Ко второй годовщине со дня кончины Михаила Жванецкого издательство «Эксмо» выпустило его книгу «Тексты к размышлениям». У писателя-сатирика, народного артиста России и Украины (символическое соседство, не правда ли?) осталось много неизданного, по яркости ничуть не уступающего тому, что мы знаем, любим и помним.
Несравненный, обожаемый миллионами главный одессит страны был мастером отточенной светской остроты уровня Оскара Уайльда и Михаила Зощенко и сфинксом отечественной эстрады. «Сказать о нем просто „писатель“ — это ничего не сказать. Равно как нельзя считать его всего лишь автором-исполнителем. Тут, как и в случае с Высоцким и Окуджавой, мы имеем дело с уникальным литературно-сценическим явлением», — утверждает друг Жванецкого, поэт и драматург Валерий Хаит.
На вечере презентации «Текстов» в московской Библиотеке-читальне имени Тургенева Хаит напомнил, как еще на пороге славы некоторые критики пеняли в адрес сатирика: «А пусть он сначала напишет роман». Тем самым приближая его ни много ни мало к Чехову. Который, судя по известному эссе Бунина, тоже сетовал: «Требовали, чтобы я писал роман, иначе и писателем нельзя называться!»
Споры о типизации действительно роднят «дежурного по стране» с другими феноменами ХХ века — Владимиром Высоцким и Булатом Окуджавой. Кто они — поэты, исполнители-барды? Сам Жванецкий про себя и свою известность говорил так: «Вначале о тебе говорят: болтун, шутник, одессит: Потом вдруг кто-то скажет: он настоящий художник. Потом уже цитируют. А уж такие слова, как, „может, в консерватории что-то подправить“, — прямо в камне. И ты живешь среди собственного наследия». Хотя и в этом пассаже, у другого прозвучавшем бы похвальбой, слышны нотки фирменной «жванецкой» иронии, направленной в том числе на себя самого.
Новая книга включает более 400 афоризмов из разных источников — ранее опубликованных книг, видео- и аудиозаписей, а также архивных материалов и рукописей, с которыми сейчас работает вдова Михаила Михайловича Наталья. В книгу вошли знаменитые высказывания: «Граждане! Давайте переживать неприятности по мере их поступления», «Одно неловкое движение — и вы отец», «Алкоголь в малых дозах безвреден в любом количестве», «Не смог предотвратить — возглавь!». Но есть и размышления из запасников. Вот, например: «Вопль человека XX века: «Не нарушайте мое одиночество и не оставляйте меня одного». Или: «Физкультура продлевает жизнь на пять лет. Но эти пять лет надо провести в спортзале». Подобные примеры улыбчивой мудрости и доброй грусти, оригинального наблюдения и острого слова не выцветают от времени, как лозунги на сваленных в угол транспарантах.
«Миши нет, а книжка есть. Он бы порадовался. Миша очень хотел быть знаменитым и был им. В годы его славы я гулял по какому-то волжскому городу, а тогда было принято выставлять магнитофоны в окна. И всю дорогу из одного окна звучал Высоцкий, а из другого — Жванецкий, — рассказал фотограф и друг Михаила Михайловича Юрий Рост. — Он уважал себя и собственное мнение, в котором был категорически не уверен. Каждое время достойно двух-трех настоящих иронических писателей. В годы революции это были Аверченко и Саша Черный, затем — Ильф и Петров, Хармс, Зощенко, потом — Жванецкий...»
«Настоящая литература — это когда слова врезаются в память, — напомнил экс-министр культуры, искусствовед Михаил Швыдкой. — Так вот, Мишины афоризмы цитируют на праздниках и юбилеях самые разные люди, от министров до рабочих. Это ли не признание подлинного дара?»
А телеведущая Кира Прошутинская подчеркнула, что место «дежурного по стране» так и осталось незанятым: «Это была больше чем просто телепередача — это исповедальня, где звучали ответы на волновавшие всех нас вопросы. И каждая съемка превращалась в праздник. Жванецкий стал единственным на моей памяти человеком, кто сам отказался от эфира: хотел, чтобы его запомнили на пике формы и энергетическом максимуме».
Так оно и случилось.
