На Первом канале прошла съемка трех новых программ из цикла «ДОстояние РЕспублики». Корреспондент «Труда» наблюдал за соревнованием, в которое вместе с классическими исполнителями старых шлягеров вступили сегодняшние певцы.
Классики жанра были выбраны, как всегда, безошибочно: и певец Валерий Леонтьев, и поэт Расул Гамзатов внесли огромный вклад в песенное достояние республики. Правда, какой именно? Вопрос возник уже на третьей передаче, посвященной Джо Дассену. Это первый случай, когда программа «ДО РЕ» посвящается зарубежному исполнителю. Впрочем, ни у кого не вызывало сомнения, что и этот певец, хоть и был французом с американскими корнями, обозначил собой целую эпоху в жизни нашего, тогда еще советского общества. По меткому замечанию гостьи вечера, художника и переводчика Екатерины Рождественской, половина детей 70-80-х годов была зачата под песни Дассена.
Как принято на «ДОстоянии...», зрители выслушали занимательные истории из жизни кумиров. Например, о первом концерте Леонтьева, прошедшем в сельском клубе родной ему Республики Коми при температуре «минус 38 за бортом и чуть выше внутри». Или о еще более экстремальном чернобыльском концерте 1986 года, когда Валерий Яковлевич одним из первых артистов откликнулся на призыв поддержать жителей пострадавшей зоны: спел, а потом, несмотря на строгое запрещение, открыл окна, чтобы пообщаться с теми, кто собрался снаружи, и принимал от людей цветы, веря, что подаренное от чистого сердца не может нести на себе радиоактивной беды.
В случае с Леонтьевым можно было даже сравнить его искусство сегодняшнее — и 30-летней давности. Пусть вокал 64-летнего певца уже не так звонок, а улыбка не так солнечна, как в очаровательном клипе 1984 года «Полюбите пианиста», но отдадим должное мужеству Валерия Яковлевича: он работает с прежней отдачей, а в одном из номеров даже встает на руки.
Больше расстроило другое: крайне редко современные исполнители предлагают версии, которые по свежести звучания могут хоть как-то соперничать с классикой. Конечно, приятно видеть суперинтеллигентную Зару в паре с Марком Тишманом, или рубах-парней Кристовских, или статного Евгения Дятлова, не говоря уже о признанных мастерах — Лайме Вайкуле, Михаиле Боярском, Льве Лещенко. Но куда чаще они предлагали просто ухудшенные копии старых треков. Среди немногих исключений — неожиданно арэнбишный «Казанова» в интерпретации Алексея Чумакова и хард-роковое «Там, в сентябре» Ольги Кормухиной.
Особенно острые споры возникли в передаче, посвященной песням на стихи Гамзатова, по поводу самой, наверное, знаменитой его вещи — «Журавлей». Александр Малинин попытался распеть эту гениально-простую мелодию Яна Френкеля в свойственном ему мягко-романсовом стиле — и все бы ничего, если на памяти бы не было неотрази-мого в своей проникновенности Марка Бернеса. Образно говоря, «Журавли» в небе превратились в синиц в клетке. На замечание журналиста «Труда» Александр сердито ответил, что категорически против искажения классики. Хотя автору этих строк кажется, что дело не столько в равнении на классику, сколько в способности горячо и искренне пережить вещь. И поручи ты ее хоть джазовой певице Наргиз Закировой с «Голоса» — параллельной программы «Первого», — думаю, слез на глазах слушателей в зале было бы больше.
Обозреватель «Труда» задал вопрос Валерию Леонтьеву: нет ли у него ощущения, что после 2000 года песни с долгой судьбой вдруг перестали появляться?
— Не могу объяснить почему, но публику XXI века точно стало раскачивать труднее, — ответил мэтр. — И это, пожалуй, все, что я могу сказать, находясь здесь.
На последних словах Валерий Яковлевич сделал особый упор. Невольно подумалось про давление форматов на телевидении, ставящее преграду мелодичной, эмоциональной песне и молодым талантливым авторам в угоду музыкальным продюсерам, имена которых всем известны. Но говорить такое в стенах телестудии не принято.
