Накануне юбилея любимой многими поколениями зрителей загадочно красивой и глубокой актрисы мы попросили у нее совета: как жить в ладу с собой, не впадая в панику от каждой новой морщинки?
— Ирина Петровна, вы родились во время войны. Сохранились ли воспоминания или семейные предания о ней?
— Родители рассказывали, как мама поехала на свидание к папе в подмосковную Кубинку, где он служил, им позволили переночевать в землянке. Утром папа выбегает, а никого из солдат нет. Ночью прорвались немцы, полк подняли по тревоге и с учебными ружьями, которые не стреляли, отправили в бой под немецкие танки. Из него мало кто вернулся. Приезд мамы и та землянка отца спасли. Да и меня бы не было — они меня в ту ночь и сотворили...
— А какие памятные истории связаны у вас с детством?
— Вот одна из них. Мы жили на Тверском бульваре. Однажды, возвращаясь из школы, я увидела лохматого щенка, прижавшегося к стене дома. Перед ним полукругом толпа и милиционер посредине. Вы представляете такую картину сегодня? Чтобы народ всем миром обсуждал, как пристроить щенка в хорошие руки, а полицейский его охранял бы. Я сбегала за мамой — и мы щенка взяли к себе. Это было счастье. Щенок жил у нас под столом и вырос в огромного пса.
— Насколько для вас важны популярность, узнаваемость?
— Ну, совсем юные меня уже не узнают, потому что не видели моих фильмов, не бывают в театре. Не могу сказать, что сильно от этого страдаю, тем более еще достаточно тех, кто меня помнит, узнает и даже здоровается на улице. По-моему, в любом возрасте приятно слышать в свой адрес добрые и искренние слова. Но это не повод распахивать душу. Порой читаю интервью актрис, которых знаю и уважаю, где они выворачивают наизнанку личные истории. И знаете, меня это коробит. Личные отношения двоих принадлежат только им и должны оставаться тайной. Так меня воспитали.
— Считаете ли вы себя красивой?
— Подспудное желание выделиться присутствовало во мне с детства, я с этим очень долго жила. Но уверенности, что я красивая, у меня нет и не было. Нет, красивой я себя никогда не считала — даже в те времена, когда я была красивой.
— Сейчас женщина имеет массу возможностей оставаться молодой чуть ли не до старости. Как вы относитесь к пластической хирургии?
— Много лет назад я решила, что никогда пластических операций делать не буду. Я хочу взрослеть и стареть со своим собственным лицом. Ведь даже если ты, используя последние достижения медицины, законсервируешь внешние черты, все остальное — выражение глаз, душу, переживания, ощущение тела — зафиксировать невозможно. Получается огромное несоответствие внешнего и внутреннего. Диссонанс! И потом, вы замечали, что пластические операции делают людей похожими друг на друга, как манекены. Я этого точно не хочу.
— А как насчет здорового образа жизни?
— У меня немалое количество болячек, которые нужно держать в узде, чтобы иметь возможность полноценно работать. Да и раньше я не пила, не курила, не любила богемные сборища... Короче, я за здоровый образ жизни, хотя никакой системы питания или физических упражнений у меня нет. Просто я очень много работаю. Вот мне бы сегодня отдохнуть денек, а я с вами беседую. Завтра у меня снова репетиция. Значит, я должна взять себя в руки, принять душ, съесть свою кашу, накраситься, сесть перед вами как огурчик и сделать вид, что все замечательно.
— Рассказывают, вы большая любительница путешествий.
— Только не с рюкзаком. Поход в горы, сплав по реке, уха у костра — это точно не для меня. Обожаю круизы на комфортабельном корабле. Новые встречи, впечатления, возможность отдохнуть от сумасшедшего ритма: Стоять на палубе и видеть, как летит подо мной вода и бегут мимо берега, наблюдать закаты и рассветы. Вот это мое.
— В свое время вы снялись в фильме «Это сладкое слово — свобода!». Сейчас, когда свобода вроде бы у нас есть, чего вам не хватает?
— Помню, во время путча в 1991-м по Москве идут танки, а во мне чувство какой-то странной приподнятости и уверенности: нет, мы свою свободу не отдадим... Сейчас этого нет. Именно этого и не хватает.
