Он относится к тем исполнителям, чье творчество не ограничивается одной эстрадой. Им просто необходимо попробовать себя и в театре, и в цирке, и на танцполе... К такой породе универсальных артистов относится и Сергей Лазарев. Сейчас он выходит в паре с Катей Варнавой как ведущий популярного телешоу «Танцуй!». Но корреспондент «Труда» встретился с певцом в легендарном буфете московского Театра имени Пушкина, там, где чай с лимоном все еще стоит 8 рублей. На здешней сцене Сергей играет уже третью свою главную театральную роль.
- Сергей, зачем вам театр, если у вас и на ТВ неплохо получается?
— Во-первых, это моя профессия. Я окончил Школу-студию МХАТ, у меня актерское образование. Во-вторых, хоть этот мир и схож с миром музыки, тем не менее он другой, и мне очень интересно в него погружаться.
— Многие думают, что вы пришли на сцену, уже будучи популярным певцом.
— Нет, это совсем не так. Я выступал в «Непоседах», в «Утренней звезде», вполне популярным себя почувствовал после того, как в 2002 году мы с Владом Топаловым в составе группы Smash победили на «Новой волне». Однако еще за год до этого у меня уже случилась первая театральная работа — спектакль «Ромео и Джульетта». Здесь же, в Театре имени Пушкина. Режиссером был Роман Ефимович Козак, наш худрук в Школе-студии МХАТ. Среди нескольких приглашенных в этот спектакль студентов были и мы с Сашей Урсуляк, которая сейчас играет Сюзанну в «Женитьбе Фигаро». А тогда она играла Джульетту.
— Значит, театр для вас — не просто «разнообразия ради»?
— Нет, и не блажь, не баловство, не пиар и тем более не деньги. Это логичное продолжение моей профессии. Я предан Театру имени Пушкина уже 14 лет. Продолжаю здесь работать как приглашенный артист. У меня сейчас несколько спектаклей, где я играю главные роли.
— Наверное, на радость песенным фанатам?
— Фанаты ходят в театр тоже. Но мне приятно, что спектакли с моим участием сейчас уже не воспринимаются как «фанатские». На них ходит именно театральная публика, люди открывают для себя, что я еще и актер. Есть ведь такой стереотип, что певец не может играть на все сто, что эстрадные навыки оборачиваются фальшью на драматической сцене. Стараюсь ломать этот стереотип. Фаны, приходя сначала на мои спектакли, потом становятся почитателями других актеров, дарят им цветы... Это прекрасно, если я могу приучить молодежь к театру.
— Чем мир театра отличается от мира попсы?
— Главное — дисциплиной. В музыке я сам себе режиссер. А в театре очень жесткая иерархия. Актер должен подчиняться режиссеру. Здесь я на равных со всеми и не должен рассчитывать ни на какие поблажки. Кстати, на репетиционный период я всегда полностью прекращал гастрольную деятельность. Потому что не умею быстро переключаться. И в день спектакля никогда не ставлю себе никаких съемок или концертов.
— А знаменитые театральные интриги?
— Меня это миновало. Не знаю почему... Я никогда не выбивал роли, наоборот — мне их предлагали. Хоть и в статусе приглашенного артиста в театре я абсолютно свой.
— Вы начинали с Ромео. Сейчас играете Фигаро. Кого из этих двух антиподов сегодня в вас больше?
— Сейчас, в мои 32 года? Наверное, Фигаро чуть побольше. Я в жизни уже многое видал. Думаю, что Евгений Писарев, главный режиссер Театра имени Пушкина, дал мне играть Фигаро именно с учетом моего опыта — и житейского, и театрального. И не забывайте, что во мне еще живет Алеша Карамазов, которого я играл в дипломном спектакле учебного театра МХАТ, и он сильно на меня повлиял. Хотя кажется, что все у меня в жизни легко и просто. От Ромео во мне тоже кое-что осталось, но... Теперь я, конечно, циничнее этого юноши, поближе к Фигаро. Потому что ухмылочка и все прочее...
— А кого из предшественников видели в образе Фигаро? Певцова, Безрукова, обоих Мироновых?
— Да всех! Но я намеренно не пересматривал их до нашей премьеры. Не хотел брать чужого. Хотел вытащить Фигаро из себя.
— Кто из этих актеров вам интереснее?
— Они все очень разные. Правда, Певцова я видел очень давно. Евгений Миронов — артист мирового уровня, всегда найдет чем удивить. Так же невероятен Фигаро Андрея Миронова, которого он начал играть, кажется, еще до 30 лет. Но для меня нет эталонного Фигаро. Мой Фигаро, наверное, самый юный. Ему еще расти, развиваться, набираться опыта...
— Какой он у вас?
— Ну, обманщик, конечно. Но врет он, если можно так сказать, искренне. Сам верит в то, что говорит. Поэтому ему так верят все вокруг. Мой Фигаро — такой обаятельный добряк, аудитория в него влюбляется. Если копнуть, наверное, мне чуть не хватает хитринки, которая у этого героя должна обязательно наличествовать. Но это дело наживное. Еще пару-тройку лет в шоу-бизнесе — и эта черта появится у меня совершенно точно.
— А кого в Лазареве больше — певца или драматического артиста?
— В моей жизни так все переплетено... Стараюсь найти золотую середину. Конечно, музыки со мной больше — я ею занимаюсь с 8 лет.
- Когда-то вас упрекали в том, что вы поете исключительно на английском.
— Собственно, англоязычные песни до сих пор со мной. Мне нравятся эти мелодии, авторы... Но в последние годы я стал больше обращаться к русским текстам. Хотя не могу сказать, что нашел своего автора. Поэтому стараюсь делать две версии нового альбома: русскую и английскую. Диск The Best приурочен к 10-летию моего сольного творчества. Сейчас уже вышла русская версия альбома. Английская появится чуть позже. Эти события будут отпразднованы 12 ноября большим шоу в «Крокус Сити Холле».
— А кого из наших молодых певцов вы можете отметить?
— Появляются новые имена, хотя и не так часто, как хотелось бы. Почему? Наши слушатели любят ностальгировать. У нас огромное количество ретрорадиостанций. Мэтры, мастодонты продолжают оставаться на небосклоне без новых песен, используя хиты 20-30-летней давности. Конечно, талантливый и удачливый артист всегда найдет свою публику. Но для молодых нужна более широкая дорога. Больше площадок для показа.
— Но вот появился «Голос»... Как вы относитесь к этому телепроекту?
— Сам проект прекрасен — живой звук, красивая музыка, исполнители, эмоции! Старт он дает. А что дальше? Как ребят поддерживать? Огромное количество певцов уходят после «Голоса» в никуда. Лишь единицы пробиваются дальше. Это проблема многих телевизионных шоу. Шоу-бизнес — это большие корпорации. В них тяжело пробиться, заинтересовать правильного человека. И обратная сторона медали: продюсерский центр — это кабала, артист платит своей свободой за известность. Многие этого рабства не хотят.
— И вы, принципиально не входящий ни в один продюсерский центр, в их числе. А правда, что вы также не поете «под фанеру»?
— Ну да. На сольных концертах уж точно. И уже 2,5 года у меня такое же четкое условие для телевизионных съемок. Почему многомиллионная телеаудитория должна слушать меня под фонограмму? Да, в живом телеэфире звук пока не идеален. Но, на мой взгляд, лучше уж неидеальный звук, нежели обман зрителей.
— Вы часто появляетесь в самых разных телепроектах. Зачем вам это?
— Все-таки давайте их разделим. Разные проекты были на разных этапах моей жизни. «Танцы на льду» в 2006 году обозначили мое становление как отдельной творческой единицы. На тот момент я не умел кататься на коньках. Меня уговорили. Я посмотрел, как это выглядело в оригинальной версии в Англии, — мне понравилось. Но никогда не думал, что это так тяжело... А когда «Танцы» закончились, у меня наступила дикая депрессия. Я так полюбил этот пионерский лагерь! И тут мне позвонили и предложили «Цирк со звездами».
— Не страшно было?
— В моем детстве была спортивная гимнастика. Хоть я ушел из нее, думаю, мог бы там добиться успехов. И тут предложили проект, предоставляющий как бы вторую попытку!
— Еще у вас были «Хочу к Меладзе» и «Призрак оперы»...
— Первый — хороший эксперимент. Второй — очень красивый проект с непривычным музыкальным жанром. Мне казалось интересно себя в нем попробовать. Как и в проекте «Универсальный артист». Все они дали мне толчок вперед. Поймите: я очень много предложений отметаю. Мне интересно все, связанное с искусством и творчеством. И не так интересно то, что касается лишь тупой коммерции.
— Сейчас вы ведущий проекта «Танцуй!»...
— Если честно, ведение — это не мое. Хотя я веду и «Новую волну», и «Песни года»... Но более комфортно себя чувствую на сцене или даже в качестве наставника — так, как было на украинском «Голосе». И у Меладзе я перекочевал в судьи. Мне это, конечно, приятно, даже льстит — опыт уже накоплен, надо им делиться.
Вести «Танцуй!» мне предложил Илья Авербух (я приходил несколько раз судить «Ледниковый период»). Я долго сомневался. Но все, что касается танцев, мне близко — очень много сам танцую. И я согласился.
— У вас хорошая партнерша — Катя Варнава.
— У нас с Катей на контрасте сложилась хорошая пара, надеюсь, у этого дуэта есть будущее. Она более взбалмошная, юморная. Я же стараюсь подбавить пафоса. Хотя иногда тоже срываюсь на юмор.
— А почему не снимаетесь в сериалах?
— Вот с кино у меня как-то не сложилось с самого начала. Может, потому что мне важен живой зритель,. Я не могу играть на камеру. В детстве вставал на табуретку, читал и пел для своих домашних и друзей. По сути, то же самое сейчас. Терпеть не могу сниматься в видеоклипах. Хотя понимаю, что именно это останется, люди будут это смотреть. Кстати, и «Фигаро» мы отсняли — спектакль можно посмотреть в интернете.
— Правда, что Киркоров назвал вас принцем российской эстрады?
— Было такое. Назвал даже своим преемником. Как-то сказал, что видит во мне себя 20 лет назад. Мне, конечно, приятно получить такой комплимент. Но я не кичусь этим, продолжаю работать. В конце концов, только зритель может решить, принц ты, король или шут гороховый.
— Чего бы вы никогда не сделали за любые деньги?
— Мне важно быть свободным. Мыслить свободно. Делать то, что я хочу, что люблю. Пусть я ошибусь, получу шишки-синяки, но в случае неудачи буду винить себя, а не кого-то.
— А как насчет мировой сцены?
- Хотел. И продолжаю хотеть. Но сейчас все очень сложно. Рулит политика. Если на политическом небосклоне не могут договориться, то кто ж пропустит на музыкальный? Хотя у меня были попытки. Но каждый раз что-то мешало. В 2008 году — кризис. Когда у меня начал продаваться альбом в Англии, все инвестиции оказались потрачены зря. А сейчас мне уже не 16, и начинать в 32 странно. Но я двигаю потихоньку эту историю. Может быть, когда-то и это выстрелит.
— Идеальная семья — какая она для вас?
— Дружная, здоровая, счастливая. Большая. У меня прекрасная семья.
