Два ярких фильма про знаменитостей, занимающих видное место во французской, да и мировой истории и культуре, показали накануне на фестивале в Каннах. В конкурсе состоялась премьера политической комедии «Молодой Годар», про легендарного режиссера французской «Новой волны», а в параллельной программе «Двухнедельник режиссеров» прогремел мюзикл «Жанетта: Детство Жанны Д’Арк»: прогремел в буквальном смысле, поскольку духовно-патриотические искания героини проходят под музыку в стиле рок, а также рэп и хэви-метал. На фестивале трактовки «священных фигур» вызвали полемику, но наш корреспондент оказался в числе поклонников обоих картин.
Жан-Люк Годар, почти 60 лет назад взбаламутивший Каннский фестиваль первым же своим фильмом «На последнем дыхании», превратился для некоторых почитателей чуть ли не в «икону кинематографа». Он и правда одна из главных персон в истории современного кино, однако здесь, в картине режиссера-оскароносца Мишеля Хазанавичюса, явлен вовсе не памятник, а живой, полный противоречий человек и художник в поиске. В основе фильма – воспоминания Анны Вяземски, писательницы и актрисы, которая была женой Годара и, в частности, пережила с ним бурливший волнениями 1968-й год, событиям которого посвящена значительная часть фильма. (Русская фамилия у Вяземски от отца, русского иммигранта-аристократа, а с французской стороны дедом Анны был сподвижник Де Голля писатель Франсуа Мориак. Брак девушки из такой семьи с ниспровергателем авторитетов Годаром вызвал во французском обществе в свое время большой ажиотаж). Анна – молодая жена в исполнении актрисы Стейси Мартин, известной нам по «Нимфоманке» Ларса фон Триера, тоже персонаж картины. Личный взгляд Вяземски «изнутри» накладывается на замысел режиссера Хазанавичюса, и тут все дело в том, совпадут ли они с твоим личным представлением о Годаре (а с его творчеством знакома хорошо не только каннская публика. Это культовый автор для многих поколений тех, кто любит и смотрит кино). Если совпадут, как в случае автора этих строк, то образ, поданный в фильме без лишнего пиетета, зато с большой иронией, окажется очень убедительным. Похоже, актеру Луи Гаррелю под чутким руководством постановщика удалось добиться не только фотографического, но и характерного сходства с перонажем.
.jpg)
Кинопортрет Жан-Люка Годара (Луи Гаррель, справа) в фильме Мишеля Хазанавичюса вышел весьма похожим на оригинал
Получивший «Оскара» за черно-белого «Артиста», Мишель Хазанавичюс продемонстрировал в «Молодом Годаре» неожиданный вкус к цвету, к сочным краскам. Это должно, кстати, понравиться главе жюри Педро Альмодовару. И ведь именно такой колорит и стиль картины близок классическим фильмам Жана-Люка Годара образца середины 1960-х: «Жить своей жизнью», «Безумный Пьеро» и, конечно, «Китаянка».
«С Годаром как с персонажем можно сделать хорошую комедию, он блистателен, остроумен, забавен, когда захочет – но темы его творчества серьезны, – подчеркивает режиссер Мишель Хазанавичюс. – Как художник он переживает кризис, вместе с обществом вокруг пребывает в вечном поиске свободы и истины. Еще во время своего дебюта он прослыл революционером, но в 1968-м, когда студенты и рабочие устраивают свою революцию, он тщетно ищет среди них свое место». Любопытно, что на собраниях бунтующей молодежи мая 68-го, где поначалу Годара принимают как властителя дум и чуть ли не потенциального вождя революции, он в итоге оказывается не ко двору и вынужден то и дело покидать аудиторию. Куда как более в своей тарелке режиссер чувствует себя, выходя с ручной камерой на улицы, чтобы заснять протесты. Правда, на улицах его то и дело узнают и норовят то втянуть в дискуссию, то взять автограф. Остроумный ход, метафора: в гуще беспорядков Годар то и дело теряет очки, на время утрачивая способность ясно видеть. Тот период в творчестве режиссера и впрямь стал переломным, после 1968-го Жан-Люк ударится в эксперименты и перестанет нравится всем и сразу. К повороту на «свой путь» отсылает и оригинальное название фильма, Le Redoutable. С французского переводится как «Грозный», и это название подводной лодки из репортажа, услышанного однажды Годаром по радио. Символ одиночного плавания в бурных водах понравился режиссеру, а российскому зрителю может напомнить еще и песню Высоцкого: у поэта тоже есть это сравнение с субмариной.
Еще один культовый (и тоже в своем роде идущий против течения) персонаж явлен в мюзикле завсегдатая каннской программы Брюно Дюмона «Жанетта: детство Жанны Д’Арк». Либретто музыкальной истории весьма каноническое. XV век, на территории французских провинций идет война, англичане наступают, по стране бродят голодные сироты, и в родной деревне Жанны поговаривают: скорее бы уж англичане победили, тогда и война закончится. Девочке-пастушке такие разговоры активно не нравятся, ведь разве можно терпеть, когда чужие люди захватывают твой дом и устанавливают свои порядки? В патриотических словах юной Жанны при этом не чувствуется никакого пафоса, возможно из-за того, что на главную роль режиссер Дюмон взял актеров-любителей, и они искренни и в исполнении песен, и в танцевальных па, идущих, что называется, от сердца. Те из актеров, кто петь и танцевать не горазд, ходят колесом, двигаются как на дискотеке, используют речитатив, фактически рэп. Обаяние непрофессионализма и юмор по-доброму оттеняют героический ореол образа Жанны. И то, что снята картина полностью на натуре, среди лесов, полей и рек, добавляет органики происходящему. Когда девочке являются рассказать о предначертанной судьбе Святые – Михаил, Екатерина и Маргарита (да, те самые, к которым обращалась Жанна – Инна Чурикова в «Начале»), фильм столь же просто и изящно продолжает соблюдать необходимую меру условности: перед нами все же не реконструкция реальности, а представление. Брюно Дюмон нередко в своих фильмах обращается к религиозным мотивам, но, по словам режиссера, об этом могут размышлять даже атеисты. Ведь «религия приносит в наш мир две главные вещи, и плохую и хорошую – войну и мир».
