«Комбайнер» и «Звонарь», а еще актер, гармонист и популярный исполнитель Игорь Растеряев выпускает свой четвертый альбом. Назвал он его так же просто: «Рожок». Завтра автор представляет новинку в Петербурге, а первое московское исполнение ожидается в середине ноября. Между этими датами у Игоря пройдут концерты в нескольких российских городах. Корреспондент «Труда» успела задать артисту несколько вопросов, что называется, на дорожку.
В новый альбом вошли девять песен, которые написались после «Звонаря». Поеду с ними по городам и весям России-матушки, всюду, где будут ждать да принимать.
— «Жизнь — вот настоящий рок-н-ролл» — это ваши слова. Похоже, ваша творческая жизнь складывается весьма удачно, без столь свойственных рок-н-роллу резких движений. Или это только кажется со стороны?
— Скажу так: о том, как все сложилось, я даже и мечтать не мог. Меньше всего ожидал, что основным направлением моей, как вы сказали, творческой жизни будет музыкальное. Никто и никогда вокруг всерьез не ассоциировал меня с музыкой. C артистом, художником, человеком, который пытается что-то писать, — это возможно. Но все мои музыкальные экзерсисы воспринимались мной самим и окружающими как просто развлечение. Эдакая междусобойная дуринка для друзей-товарищей. Но как-то неожиданно вдруг выяснилось, что именно с гармонью в руках можно разговаривать с людьми о вещах серьезных и значимых.
— А как вы вообще оказались на этом поприще? Вас, по-моему, легче представить в кабине комбайна, чем на сцене...
— Если вы про театральный институт, то повлияло петербургское городское радио. Мама варила борщ на кухне и услышала в новостях, что на Моховой улице «набирают артистов»: А я в то время собирался поступать на журналиста. То есть сам-то я вообще никуда не собирался, это за меня так решили, что из меня вполне может получиться работник пера. Правда, были серьезные опасения, что английский при поступлении на журфак я не сдам. А тут это объявление по радио... В общем, мама настоятельно рекомендовала мне попробовать поступать в театральный институт. На всякий пожарный. Я и пошел. В один анкетный лист глянул — эстрада. Э, нет, думаю, под фанеру на сцене косоротиться не буду. Другую анкету взял — там написано: драма. Смекнул: так это те, кто по сцене ходит и разговаривает? Сунусь-ка я туда... Вот примерно такие мысли были, когда делался «выбор в искусстве». Полушутейные мысли, а оказалось все всерьез.
— Четыре года назад ваши «Комбайнеры» всколыхнули Рунет. Казалось, страна, глубинная Россия, вдруг услышала саму себя. Но сегодня проблемы воспарили куда-то в геополитические выси, а жизнь собственного народа будто отходит на второй план. А что с вашими песнями?
— Песни на месте. И эпоха тут ни при чем. Мне и на качелях в детстве в СССР неплохо пелось — как сейчас помню, у бабушки в Раковке... И сейчас вполне поется. Политика — не мое, и никак, мне кажется, она на меня не влияет. Мне интересно в своей душе шебуршиться. Наблюдать за людьми и за собой, думать, делать самостоятельные выводы. Ощущение-то — оно всегда внутри, а не снаружи. А темы по-прежнему так или иначе берутся из жизни. Из детства очень много идет. Все, что родилось творческо-песенного, — оно и отображено в альбоме «Рожок».
— И все же куда от политики деться! У вас, насколько помню, много родни на юге, в Волгоградской области. Как ваши односельчане относятся к тому, что происходит на Украине? Как восприняли воссоединение с Крымом? А антироссийские санкции? Или им все равно, живут лишь каждодневными заботами?
— Ну как они относятся... Как телевизор показывает, так и относятся. Злятся, пожалуй, только, когда разговоры про газовые отношения с Украиной да Европой зашкаливают. Тут им особенно обидно: кому-то чужому, на стороне, газ дают, а их родной хутор Глинище до сих пор сидит без того же газа. Трубу подвели еще полтора года назад, деньги с крестьян собрали — и уехали, накормив обещаниями. Вот в этом мои односельчане видят лицемерие и подлость. И с ними сложно не согласиться. Тут политика и жизнь смыкаются очень тесно.
— В Крыму не планируете выступление?
— Да, очень хотел бы дать самый обычный сольный концерт. В клубе каком-нибудь или в театре, безо всякой оголтелости, выкриков и позы. Простой концерт, на который могут прийти все желающие, попеть песни, истории порассказывать. Все как и везде. Надеюсь, так оно и в Крыму получится.
— Приоткройте, как рождаются мелодии, стихи? По наитию — сел и написал? Или приходится заставлять себя, работать над словом, мелодией?
— Так, попробую вспомнить. Сначала мелодия откуда-то с неба сама собой валится. Чтобы не забыть, я ее напеваю на диктофон. Потом подбирается на гармошке. Угадывается тема. Далее начинается текст, работа над ним — сочинительство, шлифовка. И это бывает тяжелым делом. Вот такая внешняя канва. Вообще-то много еще чего происходит внутри, но разложить этот процесс по полочкам, боюсь, не получится. Знаю только: если что-то настоящее делаешь, то всегда волнуешься, что же из всего этого выйдет.
