За два дня до раздачи призов фильм Андрея Звягинцева «Нелюбовь» лидирует в рейтинге критиков, а на фестивальном экране тем временем продолжает звучать русская речь и возникают картины российской жизни — такой, какой ее себе представляют кинематографисты. Тут вам и реализм, и фантасмагория, и то и другое в одном флаконе — как в конкурсном фильме Сергея Лозницы «Кроткая».
Это, как выяснилось, вовсе не экранизация рассказа Достоевского. Просто героиня картины и впрямь стоически терпеливая натура. Ее муж в тюрьме, и она пытается выяснить, что с ним, почему не принимают для него передачи. Хрупкое создание оказывается наедине с целым населенным пунктом, где тюрьма, как говорят сами жители, — «градообразующее предприятие». Лозница предлагает нам портретную галерею типажей: представители власти, полицейские, проститутки, люмпены, категоричные тетки из окошечек, мутные личности и даже правозащитники.
Имен почти ни у кого из персонажей здесь нет, даже на тюремной посылке значится настоящая фамилия артистки Василины Маковцевой, играющей заглавную роль. И это при том, что героиня то и дело вынуждена предъявлять по разным поводам паспорт. Мытарства жены сидельца в сочетании с обреченной покорностью правилам в какой-то момент действительно приобретают фантастический налет.
Не менее убедительный женский образ, но с более бунтарским, строптивым характером явлен в картине Кантемира Балагова «Теснота», премьера которой состоялась в программе «Особый взгляд». Во всех аннотациях подчеркивается, что Кантемир — ученик Александра Сокурова. Но у молодого режиссера, можно уже говорить об этом уверенно, сформировался собственный стиль. Никакой чернухи, наоборот — яркие, свежие цвета, жирными мазками прописанные персонажи. В основе сюжета — отношения внутри семьи и общины в многонациональном Нальчике. Дело происходит в 1998-м, что для драматургии весьма кстати, поскольку в то время люди еще не пользовались мобильниками и соцсетями, а общались лично, вживую.
Начинается все довольно радужно: молодая пара собирается пожениться. Но буквально в вечер помолвки влюбленных похищают ради выкупа. Беду мы переживаем вместе с семьей жениха: в общине собрали деньги, но их недостаточно для освобождения двоих...
В Каннах «Теснота» претендует на «Золотую камеру» за лучший дебют. И следующей картины Кантемира Балагова определенно стоит ждать с нетерпением и надеждой, как и фильмов его однокурсников по мастерской Сокурова.
По-русски говорили и в фильме литовского режиссера Шарунаса Бартаса «Иней» («Frost»), показанном в параллельной программе «Двухнедельник режиссеров». На удивление выдержанной, взвешенной по подаче предстала здесь история пары молодых литовцев, которые на свой страх и риск отправились с гуманитарным грузом на восток Украины. По сути, маленький грузовичок с обувью, одеялами, продуктами и т. п. вряд ли сильно помог бы кому бы то ни было, так что путешествие Рокаса и Инги приобретает все больше метафорический характер. Отчасти это «дорожное кино» с положенными по жанру встречами с говорливыми и думающими людьми, отчасти love story. По словам Бартаса, ему трудно было представить себе съемки фильма, где речь идет о военном противостоянии, вдали от места действия.
В «Инее» есть, скажем, группа иностранных журналистов и гуманитариев (одну играет Ванесса Паради), живущих в хорошем киевском отеле и рассуждающих о конфликте издалека. Но люди, находящиеся непосредственно на линии обстрелов, среди разбитых зданий и полей с колеями от бронетехники, чувствуют иначе. Слова, вложенные в уста персонажей фильма, подобраны весьма тщательно, и вопросов, порой тяжелых и риторических, тут куда больше, чем ответов. По настроению это, пожалуй, антивоенное кино, и не политическое, а глубоко личное.
Ну а что касается в целом российской темы с позиций зарубежной публики, то взгляд из Канн зачастую представляется далеким и отстраненным, как у экскурсанта, побывавшего в опасном месте и благополучно вернувшегося оттуда в привычную зону комфорта. Хочется надеяться поэтому, что показанные на фестивале картины дойдут и до российского зрителя.
