Вот так ходишь в силу журналистских обязанностей по премьерам – на одних умильно качаешь ножкой в такт, на других откровенно скучаешь. И никогда не знаешь, где по-настоящему рванет. Или клюнет – в хорошем, конечно, смысле.
На этот раз «рвануло» и «клюнуло» в Геликон-опере. Нет, не Сорокин, не Серебренников и никто другой из скандалистов сегодняшнего театра. Римский-Корсаков – «Золотой петушок». Классика из классик. Но трудно придумать что-либо зубодробительней – по авангардной до сих пор музыке. По динамитному тексту. А еще – по тому, как его подали в одном из самых востребованных московских музыкальных театров (в копродукции с Немецкой оперой на Рейне, Дюссельдорф).
Начнем с текста. Сказку Пушкина мы, конечно, любим с детства, а став взрослыми, оцениваем ее иносказательную иронию. Но это всего четыре книжные странички. Владимир Бельский – редчайший случай – смог развить и многократно усилить самого Пушкина. А главное – это актуально абсолютно на все времена. Уж в России – точно: «По законам? Что за слово? Я не слыхивал такого. Моя прихоть, мой приказ – вот закон на каждый раз» – думаю, эти слова царя Додона (бас Михаил Гужов) мог бы пропеть, попади он в оперную сказку, едва ли не любой современный начальник. А история с воеводой Полканом (Сергей Топтыгин), который пусть неотесан, но хоть как-то беспокоится о безопасности государства – и его же за назойловость гонят, хуже – подозревают: «Он с врагом не заодно ли?»
Потому что милее всего на свете нам – правильно, «сон». Когда спокойно, тихо, стабильно. Когда можно «царствовать, лежа на боку». А как еще царствовать, если все равно «щит весь ржавчиной изъеден… и колчан стрелами беден». Спасибо – народ (хормейстер Евгений Ильин) тебя понимает, в подавляющем проценте поддерживает, ибо сам поспать вволю не дурак, и даже провожая на бой, уговаривает: «Ты себя-то соблюди, стой все время позади».
В режиссуре Дмитрия Бертмана практически нет пресловутого «а ля рюс». Царь и его челядь носят вполне сегодняшние министерские костюмы. Только Звездочет (тенор Михаил Серышев), Шемаханская царица (сопрано Юлия Щербакова) и Петушок (Майя Барковская) имеют традиционный сказочный вид: они – посланники вечности, в миллионный раз разыгрывающие для публики людскую драму самоуправства и глупости, теперь – на примере наших современников. Зато сколько остроумных деталей. Дураки-царевичи (тенор Вадим Летунов и баритон Константин Бржинский) не поубивали друг друга за Шемаханскую царицу, а просто перегуляли с этой девицей-суперагентом до полной потери человеческого облика, за что получают от отца по морде. Сама Царица, сопровождаемая балетом в духе пародийного варьете (хореограф Эдвальд Смирнов), поет знаменитую супервиртуозную выходную арию на трех «вражеских» языках – французском, немецком и английском, сразу давая понять, что она – перевертыш. Народ в третьем действии дивится тому, что давно не слышал голос Золотого петушка, возвещающего о мире или войне – а мы в это время видим, как временщица-Ключница (меццо Лариса Костюк) смачно доедает здоровенную жареную куру: зачем нам СМИ… то есть, тьфу – интеллигенция… то есть, тьфу – петух, который мешает спокойно жрать и спать?
Понятно, кончается все плохо: держава, не знающая законов и сжирающая тех, кто говорит правду, рушится – сама оказывается на боку. Печальное назидание.
Но кроме грустной морали, у спектакля есть громадный бонус – гениальная музыка Римского-Корсакова, великолепно поданная прекрасным, ровным составом поющих актеров и оркестром под водительством легендарного Владимира Федосеева (во втором составе это молодой талантливый Валерий Кирьянов). Слушаешь и ахаешь: да это же Прокофьев взял! Да тут Равель горстями зачерпывал! А там композиторы всяких кинотриллеров приложились, вплоть до «Основного инстинкта»!
Правда, вспоминаешь и то, что Римского-Корсакова уморила цензура, не пропускавшая его с сатирическую оперу, и композитор умер в тяжкой обиде, так и не увидев свое последнее творение на сцене. Ничего не напоминает из сегодняшних, по-прежнему далеко не вегетарианских поползновений власти в отношении творчества?
