О том, что принес московским археологам уходящий 2014 год, журналистам рассказали заместитель главы Департамента культурного наследия города Москвы (Мосгорнаследия) Леонид Кондрашев и заведующий сектором археологии Москвы Института археологии Российской академии наук Леонид Беляев.
Проблемы московской археологии – прежде всего в том, что ее, московской археологии, как таковой еще пару лет назад не существовало. Точнее, далеко не всеми признавалось то, что московский регион имеет какое-то особое значение и специфику среди прочих регионов России. Об этом сказал заведующий сектором Москвы Института археологии РАН Леонид Беляев. В самом деле, Москва далеко не самый древний российский русский город, а до начала XVI века – и отнюдь не самый крупный. С другой стороны, почему-то именно Москве суждено было стать центром русских земель – значит, все-таки что-то особенное в местоположении Московского княжества и устройстве его жизни имелось изначально. Сейчас в недрах Института археологии Российской академии наук сформировалась группа, занимающаяся именно столичным регионом, и это Леонид Андреевич считает одним из важнейших событий последних месяцев.
У главного археолога Москвы Леонида Кондрашева -- немало проблем, но и достаточно энергии для их решения.
Где еще, кроме Москвы, есть, например, такая запутанная проблема, как определение административного местонахождения объекта? На это обратил внимание главный археолог города, зам.главы Мосгорнаследия Леонид Кондрашев. Особенно усложнилась ситуация после присоединения к городу новых территорий два года назад. Зачастую населенный пункт, к которому традиционно привязывали археологический объект, попадал в один субъект федерации, а сам объект – в другой.
Другая сложность – очень замедленное определение статуса большинства объектов. За последнее время вновь выявлено 122 объекта, но только два из них утверждены Министерством культуры РФ как памятники (а все археологические памятники автоматически считаются федеральными, т.е.должны проходить утверждение на уровне Минкульта России). К началу 2015 года Мосгорнаследие намерено передать в Министерство список на еще 166 объектов – но такими темпами их судьба решится очень нескоро.
Говоря о наиболее интересных археологических открытиях года, Леонид Беляев назвал начало работ на территории ряда монастырей, где прежде археологи не бывали. В их числе – Новоспасский монастырь, где находится родовая усыпальница бояр Романовых. На Руси много знатных могил, но это – первое погребение, на котором указано, что здесь покоятся жертвы политических репрессий. В частности, это Марфа Романова-Черкасская, тетка Михаила Федоровича, будущего первого царя из династии Романовых. Попав при Борисе Годунове в опалу вместе со всем своим родом, она увезла 5-летнего Михаила в свое имение, где тот уцелел, и тем самым, можно сказать, определила судьбу Отечества на последующие три с лишним столетия. Надо ли говорить, как важны археологические, антропологические, генетические исследования этого и подобных древних захоронений столицы?
Недавно найденные предметы с Большого и Малого Дровяных переулков (слева), улицы Покровки (справа) - печные изразцы, питейные сосуды XVIII века.
Леонид Кондрашев рассказал о ярких находках, совершенных при реставрации церкви святых Михаила и Федора Черниговских в Черниговском переулке – захоронения видного купца и, говоря сегодняшним языком, спонсора храма Андрея Филимонова, казачьего полковника, героя турецких походов Макария Степанова. Колоритный эпизод истории открылся при раскопках рядом с так называемым Арбатским частным домом на углу Столового и Малого Ржевского переулка – это клад столовых приборов фирмы «Фраже», которая первой начала изготовлять позолоченные или посеребренные предметы способом гальванизации. Вещи на вид было трудно отличить от настоящих золотых или серебряных. И, видимо, во время одного из пожаров огнеборцы решили припрятать себе «золотишка». Только потом в кузне им обяснили, как они обманулись – и ненужный металл оставили лежать, где лежал. Зато мы через 200 лет стали обладателями ценной реликвии, говорящей о быте александровской эпохи.
Именно археология помогла прояснить одну из особенностей традиционного московского быта и определяемого им сознания: расположенность к коммунальному проживанию. Долгое время историки не могли понять, как в московских домовладениях размещались десятки семей их хозяев и работников. Оказалось, люди жили в маленьких, площадью 4 квадратных метра, домиках, где умещалась только лежанка и печурка – это было место для ночлега. Вся же дневная жизнь проходила на улице. Чем не модель будущих коммунальных квартир, которые, как видно, отнюдь не большевики изобрели?
Среди важных археологических зон, которые еще предстоит разработать, были названы хозяйственная часть Сретенского монастыря (как и вообще Кучково поле – местность от Лубянки до Сретенки), сквер на месте бывшей церкви Иоанна Предтечи у Новодевичьего монастыря, уничтоженной отступавшими французами в 1812 году, Митино и другие территории.
К отрадным явлениям Леонид Кондрашев отнес омоложение рядов археологов. Так, половина из 50 так называемых «открытых листов» (т.е.предписаний на производство исследований), выданных в истекающем году Министерством культуры, получили специалисты моложе 35 лет. Это говорит о росте престижа профессии.
На вопрос «Труда», не досаждают ли официальным московским органам тревожные обращения общественных организаций, то тут то там находящих непорядок в деле охраны наследия, Леонид Кондрашев ответил:
«Наоборот, мы приветствуем такие обращения. В конце концов, охрана наследия – не только право, но и конституционная обязанность граждан. Поэтому, кстати, нельзя сказать, что мы всегда на стороне общественности. Или на стороне официальных органов. Мы на стороне закона! Минувшим летом были сигналы во время неглубоких земляных реконструкционных работ на Покровке – там временно оказались обнажены фундаменты снесенной в 1930-е годы церкви Успения. Проводились археологические наблюдения организацией «Археологические разыскания в строительстве», на них был выдан открытый лист. Или был случай на бывшем Иноземном кладбище по Мытной улице, 40. Кладбище закрыто еще в XVII веке, многие могильные плиты пошли на строительство стен соседнего Данилова монастыря, а какие-то остались лежать в земле.
Сегодняшние строители, обнаружив одну из плит, сами позвонили археологам – кстати, тем же, кто беспокоился о памятниках Покровки. Плиту доставили в Мосгорнаследие, она ждет передачи в Музей Москвы. Вот пример сотрудничества с гражданами».
Разумеется, в отрасли и масса нерешенных вопросов. В частности, как понял корреспондент «Труда», не урегулировано сотрудничество археологов со структурами, которые занимаются изучением мест военных действий. Это проблема огромного общественного значения и объема. Археология в строгом смысле слова, как наука, занимается именно научной трактовкой подземного или подводного материального наследия, т.е. истолкованием предметов, давно вышедших из обихода и современному человеку непонятных.
Главная цель исследований военных реликвий другая – увековечения памяти тех, кто погиб при защите Отечества. Однако археологические методы и консультации специалистов были бы при таких исследованиях очень ценны. Но, по сведениям Леонида Беляева, в военном ведомстве отдельной археологической службы, к сожалению, нет, как нет и налаженных каналов сотрудничества с традиционными археологами. Тут, как выразился Леонид Андреевич, «огромный провал. А взять бывшие советские исправительные лагеря – там еще столько всего в земле лежит… Но что вы хотите, не только военной археологии – самой профессии археолога нет в российском перечне профессий».
