С Сашей Градским мы почти не общались последние лет 12. Он как-то очень обиделся на заметку про его оперу «Мастер и Маргарита», где была не только хвала его мелодическому дару и тенору, но и деликатная (мне казалось) критика за некоторую эклектичность – на самом деле почти неизбежную, когда работа дается автору не сразу, а растягивается на 30 лет.
А ведь были на «ты», зная друг друга еще со времен нашего общего поступления в Союз композиторов СССР. Кажется, меня даже приняли туда чуть раньше: такой музыковед, как я, в СК воспринимался нормой, а вот то, что в Союзе отныне будет рокер – страшное слово для многих представителей старшего композиторского поколения, а особенно для бюрократии СК – казалось им потрясением основ.
Саша был одним из лейтмотивов для нескольких поколений соотечественников. У меня тут была даже некоторая преференция. Мы могли встретиться, допустим, в кулуарах съезда того же Союза композиторов и вместе подивиться, как это старик Хренников (кстати, учитель Градского) в своих взглядах на молодежную музыку оказывается прогрессивнее многих более молодых секретарей правления, тащащих организацию в прошлое. А можно было просто случайно пересечься в Елисеевском гастрономе (для него домашнем, он обитал в Козицком переулке) и погуторить о быте, о чудовищно подорожавших продуктах, о лайфхаках, как где чего купить получше и подешевле.
Помню грандиозный концерт в тогда еще не разрушенном зале «Россия», где в первом отделении звучали оперные арии, во- втором – фрагменты из мюзиклов… Это впечатляло: тенор Градского действительно уникален, не зря его ценили такие разные, но одинаково великие музыканты, как Пахмутова и Светланов. Но главное, по моему убеждению, наступило в последнем, третьем отделении, где Саша и его гитара остались со слушателями один на один. И зазвучали песни о нас с вами, в которых все было правдой.
Я мечтал о шансе вновь услышать именно эту, авторскую часть программы. И мечта сбылась после наступления нового этапа в жизни Градского, когда он стал одним из наставников «Голоса». В первом отделении концерта в Зале Чайковского пели юные подопечные, и это было классно – но опять же главное случилось потом, когда на полтора часа эстраду занял сам Александр. Не буду здесь углубляться в особенности его музыки, да и его личности – на эту тему безбрежно много сказано гораздо более близкими к нему людьми. Только приведу подборку цитат из его песен, читая которую, по-моему, нельзя а) не восхититься точностью и мудростью строчек-формул, б) не пожалеть горько, что эти песни звучали не так часто, как того достойны, и в) что Саша больше никогда ничего не напишет.
«Толерантны мы, что твой Талейран, / То ли ранить никого не хотим... / Подлецу не говорим, что подлец, / Дураку не говорим, что дурак».
«Мы думали — всех нефтью заср...м, а газом врагов зап...рдим».
«Не Андерса да Болена, / А Шевчука с Бутусовым / С базара понесут».
«В России последние сто лет / Никто уж ни с кем не спорит, / Вот слово сказал — поносят, / Косою махнут и скосят. / Чуть высунул голову — сносят, / Не плача по волосам».
«...Невпроворот силы и злобы на всех... Враг уже найден, рот до ушей, режь его, жги до упаду...» «...надобно жить осторожно / И не рисковать острожно. / Поскольку любого можно... / Законно любого можно / Лишить и свободы и рая. / По-тихому — это можно... / По-быстрому — тоже можно... / Украсть — ну конечно, можно! / И лгать себе — в общем, можно, / Как пешкой, собой играя...».
От себя добавлю еще одно: с каждым днем эти строки – и про толерантность, и про нефть с газом, и про отсутствие споров вкупе со всеобщим озлоблением – не просто не теряют, но обретают все большую актуальность. Респект таланту Саши – и укор всем нам, терпящим, что в России за 20 лет меняется все, а за 200 – ничего.
