Театральную площадь Петербурга в эти зимние дни не узнать — преобразилась! Стала, как была когда-то: просторной, «умытой». С нее наконец убрали изрядно обветшавшие за минувшие годы заградительные конструкции, за которыми велась комплексная реконструкция здания Консерватории имени Римского-Корсакова, соседствующего с исторической Мариинкой. Многолетняя эта эпопея подходит к концу.
В канун наступившего года питерский губернатор Александр Беглов во всеуслышание объявил, что все работы в старейшем в России музыкальном вузе завершены, причем на год раньше срока. Получено заключение о соответствии, что считается последним шагом перед вводом объекта в эксплуатацию. Что называется, свершилось!
Нынешняя реставрационно-ремонтная история знаменитого учреждения продолжалась более десятка лет. Очередной рекорд питерского долгостроя, если не считать жилые комплексы. Предыдущий принадлежал стадиону на Крестовском острове, его возводили восемь лет. Схожи обе эти «стройки века» и количеством скандалов.
Приступить к работам в Консерватории предполагалось в 2010 - 2011 годах. Начали с крыши. Взявшаяся за ее ремонт подрядная организация получила из федерального бюджета 6,7 млн рублей. Из которых 6,3 млн потом растворились в пространстве, а крыша потекла. Это была своего рода предтеча последовавшей затем череды хищений, халатности, судов. С 2014 года по 2022-й сменилось не менее четырех компаний, начинавших работать, а потом исчезавших вместе с деньгами. Там счет шел уже на миллиарды, учитывая, что объем работ при плановой реставрации вырос в разы.
Изменения произошли только в 2022-м, когда о ситуации в первом в своем роде в России, знаменитом на весь мир выпускниками учебном заведении узнал глава государства. Под честное слово лично Владимиру Путину закончить все работы качественно и не позже 2025 года взялась Публично-правовая компания (ППК) «Единый заказчик». И вот, объявив об окончании основных работ, компания организовала пресс-тур по обновленному консерваторскому корпусу. Поделюсь впечатлениями.
Первое, что бросилось в глаза еще на подходе к зданию: изменился его цвет. Был он долгие годы грязно-серо-зеленый. Стал светло-бежевый, каковым и был изначально. Выглядит свежо, симпатично. Вернули реставраторы «родную» светлую окраску также Парадной лестнице, предварительно расчистив 64 ступеньки и заменив на них поврежденные участки мрамором, идентичным историческому. Известно, что лестница эта построена была по образцу «старшей сестрицы» в Михайловском дворце — Русском музее. Не забыт и лепной декор, он восстановлен (его утраты, к слову, оказались минимальны — менее 5%).
Производит впечатление Большой зал имени Рубинштейна, где проходили оперные и балетные спектакли, концерты, в том числе с участием известных исполнителей. Зал этот считается у специалистов финальным аккордом всей реконструкции. На него ушло больше всего времени и сил. Кто бывал там прежде, не узнает его. Изменилось тут все: формы самого помещения (было прямоугольное, стало подковой), убранство (вернули стилистику эпохи Возрождения), оборудование (оно самое современное — технологии переменной акустики). Как рассказали журналистам представители компании «Единый заказчик», с точки зрения проектирования их проект уникален. Благодаря переменной акустике музыка и речь во всем зале будут слышны одинаково хорошо. А еще это одна из первых крупных театральных площадок России, где все сделано с помощью цифровых технологий.
А что же учебные классы? Специализированная библиотека с раритетными партитурами? Читальный зал? Поговорила об этом с педагогами некоторых кафедр. Они разводят руками: о ходе реставрации знаем в основном понаслышке. Их мнения не спрашивали, с ними не согласовывали, когда ломали устаревшее, чтобы построить, «как было в прошлом». Знают лишь, что лифтов и туалетов стало больше, а классов, наоборот, меньше. И оформлять их, в частности портретами композиторов, профессоров, оставивших свой след в истории музыки, как их предупредили, не собираются: больно дорогая отделка...
Поинтересовалась ситуацией с инструментами: хватает их? Закупаются ли новые? Да, ответили сотрудники фортепианного факультета, закупаются — понемногу. В основном небольшие Yamaha, рассчитанные на индивидуальные домашние занятия. Консерватории же нужны концертные рояли, лучше всего американские. В разговоре мои собеседники с нескрываемой завистью кивали на московских коллег: у них по два таких рояля в каждом классе! Не лучше ситуация и с инструментами скрипичными. Оптимистичнее смотрит на вещи Андрей Алексеев, выпускник дирижерско-хорового и музыковедческого отделений, ныне специалист кабинета (прежде — музей) истории Петербургской консерватории. У него я спросила о судьбе уникальной библиотеки вуза, насчитывающей более 600 тысяч (!) партитур начиная с ХVIII века. Для них в дореволюционные годы изготовили специальные шкафы — настоящее произведение декоративно-прикладного искусства.
— К началу реставрации в 2014 году эти шкафы, как и большая часть фондов, переехали на склад в другом районе города. Часть, наиболее востребованная в течение учебного года, находится в помещениях бывших казарм военного училища, где все десять реставрационных лет проходят занятия. Там и читальный зал. С возвращением в главный, отреставрированный корпус туда будут возвращаться и фонды. К слову, кроме шкафов у нас сохранилась и другая мемориальная мебель, а также скульптуры, живопись. Все это будет использовано для внутреннего убранства здания. Его хотят оформить так, как оно выглядело в нашей Консерватории в 1912 году, в год ее 50-летнего юбилея.
P.S. Вернутся в консерваторию после завершения всех работ, включая пусконаладочные и отделку, в общей сложности 1000 артефактов — предметов искусства и музыкальных инструментов. Как обещают в ППК «Единый заказчик», уже к сентябрю студенты и преподаватели переедут на Театральную площадь, 3. Будем надеяться, что теперь этому долгожданному событию уже ничто не помешает.
