На экранах 30 российских городов фильмом «Четыреста ударов» стартовала мини-ретроспектива Франсуа Трюффо — одного из основоположников французской «новой волны». Помимо этой во многом автобиографической ленты в кинотеатрах покажут еще два его шедевра: «Жюль и Джим» — изысканную мелодраму с Жанной Моро в центре любовного треугольника, а также «Нежную кожу» — драму супружеской неверности. Чем не повод вспомнить Мастера и его фильмы?
Трюффо стал знаменит в 27 лет, когда его дебютный фильм «Четыреста ударов» завоевал приз за режиссуру на Каннском кинофестивале 1959 года. Но путь к триумфу был нелегким. Появившись на свет от внебрачной связи (его отцом, как позже выяснилось, был заезжий португальский еврей Ролан Леви), Франсуа оказался нелюбимым ребенком своей матери. Она сразу отдала его на попечение кормилице, а через год вышла замуж за скромного чертежника Ролана Трюффо. Тот усыновил Франсуа, дал ему свою фамилию, но нежных чувств к чужому ребенку не испытывал.
Жил Франсуа преимущественно у бабушки, которая приобщала его к литературе и музыке. А когда появлялся дома, то из-за тесноты и родительского эгоизма вынужден был спать в коридоре. Взрослея, Франсуа старался реже появляться под сенью родительского крова. В школу с ее ежедневной рутиной и строгостями его тоже не тянуло. С восьми лет, когда его потряс фильм Абеля Ганса «Потерянный рай», он стал пропадать в кинотеатрах, тратя на это все карманные деньги. Когда же денег не было, прятался в зале под стульями, чтобы остаться на следующий сеанс. Мир кино стал для него обретенным раем.
Вечно голодный, тощий, неухоженный, Франсуа поставил себе целью смотреть по три фильма в день и прочитывать по три книги в неделю. Прогуливая уроки, смотрел иные ленты по 10 раз, а в 14 лет и вовсе бросил школу. Бродяжничал, подворовывал, потом замутил какой-то бизнес, залез в долги. Кончилось это спецприемником для несовершеннолетних, куда его охотно сдал отчим. В 15 лет он уже работал на фабрике.
Таковы были жизненные университеты Трюффо, которые отозвались в его фильме «Четыреста ударов», рассказывающем о драме взросления подростка Антуана Дуанеля — читай: самого Франсуа. Деньги на этот проект ему выдал тесть — прокатчик Иньяс Моргенштерн, отец его жены Мадлен. Франсуа к тому времени был уже видным кинокритиком в журнале «Кайе дю синема». Под началом теоретика искусств Андре Базена Трюффо на пару с таким же синефилом Жаном-Люком Годаром без устали разносил в своих колонках голливудский масскульт и французское «папино кино».
Тесть однажды резонно заметил: прежде чем шельмовать чужое, хорошо бы снять что-то свое. Франсуа положил в основу сюжета свои детские переживания и комплексы. Так на свет появился шедевр, знаменовавший собой рождение «новой волны». А годом позже на экраны вышел фильм «На последнем дыхании», сценарий которого Трюффо написал для Годара. Эта лента с Бельмондо в главной роли стала эмблемой и символом нового кинематографического течения, покорившего мир. В его орбите оказались лучшие французские режиссеры второй половины ХХ века — Клод Шаброль, Жак Риветт, Эрик Ромер, Ален Рене, Луи Маль, Жак Деми, Аньес Варда. Трюффо в этом списке едва ли не первый среди равных.
После ленты «Четыреста ударов» режиссер еще четыре раза обращался к образу Антуана Дуанеля в фильмах «Антуан и Колетт», «Украденные поцелуи», «Семейный очаг», «Сбежавшая любовь», которые сложились в автобиографический, поколенческий цикл, растянувшийся на 20 лет. Роль своего альтер эго Трюффо доверил внешне похожему на него актеру Жану-Пьеру Лео, который влюблялся, женился, ревновал, творил, страдал, старел на глазах у зрителей.
Трюффо ставил разные по жанрам, бюджетам и качеству картины. Были среди них и проходные ленты, и такие всемирно известные хиты, как «Две англичанки и континент», «Сирена с «Миссисипи», «451 градус по Фаренгейту», «Дикий ребенок», «Невеста была в черном», «Последнее метро», «Соседка», «Веселенькое воскресенье». Но среди них не было ни одного заказного фильма — он снимал только то, к чему лежала его душа. «Жизнь, — писал он, — очень тяжелая штука; я думаю, что в ней надо придерживаться очень простой, примитивной и крепкой морали. Надо говорить: «Да, да», но делать только то, что тебе хочется».
А хотелось ему снимать живое, чувственное, эмоционально затрагивающее зрителей кино. Он не чурался детективных, приключенческих, любовных сюжетов, пытаясь совместить личное, интимное со зрительским успехом и коммерческой привлекательностью картин. Говорил: «Делать фильмы следует так, как Шекспир писал свои пьесы, — для публики».
Он убедил почти всех. Среди почитателей Трюффо были Бергман, Скорсезе, Куросава, Спилберг. Но убедить в искренности своих намерений друга юности Жана-Люка Годара Трюффо не смог. Революционер и в жизни, и в творчестве, Годар глубоко презирал «буржуазное искусство», которому, как он считал, стал служить Франсуа. И после фильма Трюффо «Американская ночь», который получил «Оскар», но взбесил Годара, друзья перестали общаться. Пути двух гениев разошлись навсегда.
Годар прожил длинную, в 91 год, жизнь, он скончался всего полгода назад. Трюффо умер в 1984-м от рака мозга, не дожив до 53 лет. Но его короткая жизнь была на редкость насыщенной и бурной. Он писал статьи и книги, играл в кино, продюсировал и сам поставил 25 лент. Пылкий по натуре, он влюблялся во всех актрис, которых снимал в своих фильмах, а снимал он исключительно первых красавиц европейского кино. Его связывали страстные отношения с Жанной Моро, Джулией Кристи, Клод Жад, Франсуазой Дорлеак и ее младшей сестрой Катрин Денев, с Фанни Ардан и с еще доброй дюжиной менее известных актрис.
На его похороны пришли практически все из них, включая его бывшую жену Мадлен. Если когда-нибудь кто-то додумается снять о великом французском режиссере сериал, то финал, можно считать, уже написан самой жизнью.
