Начнем с цифр. В нынешнем году численность занятого населения в России уменьшилась на 1 млн человек. В следующем, 2021-м, премьер Михаил Мишустин намерен сократить «за ненужностью» штат госслужащих на 360 тысяч чиновников. Кадровые порталы сообщают о наличии в стране более 1,5 млн вакансий, но чисто по-человечески сокращаемых жалко. А при чем здесь килька? Об этом и поговорим.
Поговорим о рыбке маленькой, но многочисленной — о кильке из Каспийского моря, которую в нынешнем году выловили около 9,7 тысячи тонн, в пять раз больше прошлогоднего. И это лишь в Дагестане. А по данным мониторинга, проводимого Волго-Каспийским научно-промысловым советом (ВКНПС), сейчас на Каспии можно добывать до 101,5 тысячи тонн кильки. Вопрос: что с ней делать?
Знаменитый Гоша, он же Гога, он же Жора из фильма «Москва слезам не верит» советовал класть на черный хлеб, посыпая мелкорубленым зеленым лучком, но он говорил о «балтийской килечке». А президент Всероссийской ассоциации рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортеров (ВАРП-Э) Герман Зверев уверяет, что каспийская килька по всем качествам превосходит балтийскую и в ближайшие годы бренд «дагестанской кильки» может занять «весомое место на рынке»...
Он ошибается — не займет. Потому что лучший вкусовой продукт, получаемый из кильки, — это шпроты. Которые сегодня продаются по всей стране в количестве 130 млн банок в год — тоже балтийские, из Калининградской области. А еще завозим по импорту. Почему?
Вернемся к началу — в Каспийском море много кильки, полезной и вкусной. Рабочие руки имеются: в Дагестане нынче доля безработных достигла 17,4% — 210 тысяч человек. И оборудование найдется: в прошлом году компания «Балтийский берег», один из крупнейших производителей рыбной продукции в России, планировала перенести на Каспий мощности своего крымского завода. Но не перенесла. Оказалось, консервы как вид продукции должны иметь регистрационный ассортиментный знак, присвоенный отраслевым Всероссийским научно-исследовательским институтом рыбного хозяйства и океанографии (ВНИРО). Такой же, как для балтийской кильки, для черноморской кильки. Но для каспийской его нету! Из-за чего производство шпрот на Каспии не допускается.
Московская чиновница Елена Харенко, замдиректора по научной работе ВНИРО и, что важнее, председатель технического комитета по стандартизации «Рыбные продукты пищевые, кормовые, технические и упаковка», утверждает: «Ряд объективных барьеров не позволяют это делать». Потому что для каспийской кильки «нет необходимого ассортиментного знака на консервы», констатирует Харенко. Но добавляет, что нынче весь ВНИРО «работает над тем, чтобы включить в ГОСТ нормы, позволяющие производить шпроты в масле и из каспийской кильки».
Заметьте: целый институт трудится над этой проблемой уже два года. И даже обещает решить ее «ориентировочно в июне-июле 2021 года»!
Не знаю, как у вас, читатель, а у меня после знакомства с этим детективом из жизни кильки возник лишь один вопрос: вам по-прежнему жалко тех 360 тысяч чиновников, которых премьер Михаил Мишустин обещает сократить в I квартале будущего года? Или жалости стало чуть-чуть поменьше?
