Если сказать писателю, что он написал роман на злобу дня, тот обидится. Это ведь газетчикам положено по-быстрому откликаться на события и вопросы дня сегодняшнего, «инженеры человеческих душ» копают глубже и обстоятельнее. Но порой диву даешься, как перекликается то, что писалось давным-давно, с нынешними событиями и спорами, кипящими за окном. За примерами далеко ходить не будем — вот три обложки, недавно явившиеся читателю.
Юлиан Семенов «Ненаписанные романы»
Эта книга автора знаменитых романов про Штирлица впервые увидела свет еще в 1989 году, в перестройку, когда советское общество бурлило по поводу эпохи культа личности. Тогда казалось, все точки расставлены: Сталин — тиран, принесший стране бедствия и погубивший массу народа, приписывать ему все победы и достижения СССР — кощунство. Но сегодня, через 35 лет, уже в открытую идет реабилитация усатого вождя, а идея возвращения Волгограду имени Сталина на днях получила высокую поддержку. Юлиан Семенов в те времена имел преимущество перед коллегами-писателями: он был допущен к архивам, куда не ступала нога простого смертного. Вот и в этой книге исторические документы и свидетельства очевидцев просвечивают сквозь ткань повествования. Сам же автор говорит о ключевой теме так: «Главное, что меня занимало, когда я работал над этой вещью, — это проблема неограниченной власти: Непреклонная и неконтролируемая воля, низводящая гражданина великой страны до уровня винтика».
Очень актуально звучит в нынешние времена, когда очень многие в стране живут по правилу: мы люди маленькие, начальству все виднее.
Роберт Харрис «Конклав»
Еще про «злобу дня»: 7 мая в Ватикане начинается конклав по избранию нового папы римского. А тут и политический триллер Роберта Харриса подоспел. Вообще-то роман был написан десятилетие назад, по следам предыдущего конклава, где главой Святого престола избрали Франциска. Потом вышел фильм режиссера Эдварда Бергера (восемь номинаций на «Оскар»!), и вот вам книга в русском переводе — можно сказать, прямо к событию. О том, как кардиналы съезжаются в Ватикан, закрываются в Сикстинской капелле и голосуют, мы все знаем только понаслышке — отцы церкви тщательно оберегают свои секреты. Но Харрису, кажется, удалось проникнуть в святая святых — настолько достоверно и живо описаны им события, последовавшие за смертью папы римского, так выпукло и зримо вылеплены характеры участников действа, с таким мастерством поданы читателю интриги и подковерные схватки сильных мира сего, что не оторваться. Книга держит в напряжении до последней страницы, до тех пор, пока из трубы над ватиканской резиденцией не пойдет белый дым — знак того, что миру явлен новый папа римский.
Оказывается, вера и одержимость, страсть к власти могут уживаться под одной крышей.
Федор Челноков «Эмигрантские тетради. Исход»
Эти 16 пронумерованных тетрадей, исписанные хорошим, редким сегодня почерком и сохраненные правнучкой, живущей в Париже, вместили шесть последних лет жизни Федора Васильевича Челнокова. Потомственного промышленника и почетного гражданина Москвы, происходившего из купеческого сословия. Дневники, рассказывающие об эмиграции, начавшейся в 1919 году отплытием из Крыма в неизвестность и завершившейся в 1925-м в Берлине вместе с жизнью автора. Сколько их было, таких жизнеописаний, и вот еще одно. Впрочем, эти судьбы, разрушенные вихрем революций и войн, заурядными никак не назовешь. Четыре брата — и ни на ком природа не отдохнула. Их дед заложил в Мытищах кирпичный завод, и из кирпичей с фамильным клеймом построили здание МХТ, часть Политехнического музея и много еще чего:
Этот исчезнувший мир, отраженный в дневниках и чудесных фотографиях из семейного альбома, всплывает перед нами, будто Атлантида.
