В основу «Снегиря» лег роман писателя Георгия Владимова «Три минуты молчания», опубликованный на исходе хрущевской «оттепели». Книга в свое время вызвала жаркие споры, ее с разных позиций ругали «правые» и «левые», но она ходила по рукам интеллигентной публики, как обязательная к прочтению. С тех пор прошло более 50 лет. Так что режиссер правильно поступил, вместе со своей постоянной сценаристкой Натальей Мещаниновой изрядно переработав роман и перенеся события в наши дни.
Неизменным осталось только основное (и, по сути, единственное) место действия картины — старый, скрипящий всеми своими ржавыми суставами рыболовецкий корабль «Снегирь», на котором собрался суровый мужской коллектив, не впервой выходящий в море. Командует судном и принимает решения лихой, рисковый капитан (Анатолий Попов), но душой экипажа является Геннадий — этакий Батяня в облике вездесущего и неизменно убедительного Александра Робака.
Есть в команде и местный заводила-шутник Юрец (Тимофей Трибунцев), развлекающий команду чаще всего дурацкими, несмешными приколами, и сумрачный, немногословный Дед (последняя роль в кино любимого хлебниковского актера Евгения Сытого), и кок Витя (Сергей Наседкин), который кормит команду невкусной, но сытной едой, и еще несколько не столь примечательных, бегло обозначенных персонажей.
На сей раз матерым мужикам начальство подбросило двух желторотых птенцов, студентов мореходки, для прохождения практики. 18-летние городские ребята Максим (Олег Савостюк) и Никита (Макар Хлебников, актерски одаренный сын режиссера) мало знают и еще меньше умеют, поэтому сразу становятся объектом для шуток. Сначала незлобивых — их нарекают «асисяями», сиречь клоунами, шутами, шпыняют за малейшую ошибку. Дальше страсти накаляются все сильнее.
Никита, который брезгливо выковыривает из супа морковку, подолгу моется в одной на всех душевой кабине и вообще, по мнению мужиков, ведет себя слишком независимо, подвергается травле. Бедного парня предает даже его товарищ по мореходке и сосед по темному, тесному кубрику. Сбежать от нарастающего буллинга Никита не может — кругом корабельное железо и свинцовая вода Баренцева моря. В итоге дело кончается трагедией, которую вроде напрямую ничто не предвещало, но которая в обстоятельствах фильма оказывается неминуемой, как античный рок.
.jpg)
Для молодых ребят стажировка на рыболовецком сейнере обернулась трагедией
По идее, молодых ребят отправили на корабль не только для прохождения стажировки, но и для воспитания в трудовом коллективе. По ходу фильма выясняется, что поколение «отцов» ничему научить «детей» не может. На сейнере привычная, не замечаемая грязь. Команда, несмотря на сухой закон, позволяет себе выпивать после вахты, а порой и во время вахты. Техника безопасности на корабле не соблюдается, все делается с оглядкой на русский авось. А поскольку треска в местных водах в этот раз ловится плохо, то капитан якобы по ошибке заплывает в чужие территориальные воды, где гуляют косяки рыбы, которую экипаж, по сути, нагло ворует у соседей. Такая вот сомнительная школа жизни...
Команда рыболовного сейнера, оторванная от большого мира, замкнутая в себе самой, становится в фильме моделью, сколком общества. Так повелось еще со времен знаменитой средневековой поэмы «Корабль дураков» Себастьяна Бранта. На «Снегире» собрались не дураки, не подлецы — обычные русские люди. Вроде не злые, но грубоватые, тороватые, вороватые мужики. И неумелые, не очень приспособленные к жизни, с хлипкими хребтами пацаны. Фильм можно было бы счесть суровым приговором нашему обществу, во всяком случае, его мужской части, если бы в середине картины на корабль не обрушился десятибалльный шторм...
.jpg)
Кадры шторма в фильме сняты с невиданным для нашего кино размахом
«Снегирь» позиционируется в рекламных роликах, как фильм-катастрофа. Некоторые горячие головы уже бросились сравнивать картину Хлебникова с «Титаником». По сюжету и внутренней сути между фильмами, разумеется, нет ничего общего. Но для нашего кино это и впрямь беспрецедентные по размаху съемки водной стихии, которые буквально взрывают неторопливое, вязкое течение сюжета первых тридцати-сорока минут фильма. Грохот волн и скрежет корабельной оснастки, правда, заглушают разговоры персонажей (со звуком в фильме вообще беда), но о происходящем можно догадаться по завораживающей картинке. Шторм становится моментом истины и для режиссера, который показывает в этих сценах высочайший класс, и для героев «Снегиря», на которых мы успели, было, поставить жирный крест.
Команда корабля, собравшись в экстремальных условиях с духом, не только сумеет выстоять на своем утлом судне, но и спасет экипаж терпящего бедствие норвежского корабля. Такова уж безмерная ширь русского характера — своего можем по извечному разгильдяйству погубить, а чужаков, смертельно рискуя жизнью, обязательно спасем. Но искупит ли этот подвиг грех на совести команды — труп молодого парня, который плавает в холодном трюме вместе с мороженой треской? Ответ предстоит искать следователям, которые в финале ждут экипаж в порту. И зрителям, перед которыми режиссер обозначил серьезную нравственную проблему. Замысловатая финальная точка оставляет много вариантов для толкования смысла всего фильма.
Поговаривали, что продюсер «Снегиря» Сергей Сельянов обсуждал с отборщиками Каннского фестиваля возможное участие фильма в конкурсе этого престижного киносмотра. Не получилось. И, думается, не только потому, что мировые фестивали по-прежнему стараются не брать в программу российское кино с государственным участием. Но и потому, что при всем своем внешнем размахе «Снегирь» до уровня Каннского фестиваля, как мне кажется, все-таки не дотягивает. Хотя бы из-за проваленных сцен с рыбной ловлей, во время которых трал «Снегиря» вытаскивает из моря тонны не живой, трепещущей в сетях, а мертвой трески — видимо, привезенной на съемки из хладокомбината. Как на это согласился известный своей требовательностью режиссер, для меня осталось загадкой.
P. S. В итоге «Снегирь» был показан на открытии ММКФ под руководством Никиты Михалкова, и на этом его международная фестивальная судьба, похоже, закончилась. Это, конечно, негативно скажется на зарубежных продажах фильма. Не будет, как мне кажется, больших сборов у «Снегиря» и в нашей стране — это кино, соединяющее в себе элементы производственной драмы, романа воспитания, фильма-катастрофы и драмы социальной, — явно не для всех. Некоторые мои коллеги, правда, считают, что «Снегирь» — лучшая картина Бориса Хлебникова. По мне, его лучшей лентой была и остается несравненная «Аритмия».
