Это стало кинематографической сенсацией последних дней ушедшего года. Режиссер Александр КОТТ, известный по серьезным, драматичным фильмам «Брестская крепость», «Испытание», «Герой нашего времени», «Инсайт», «Троцкий», «Спитак», загорелся идеей снять детский фильм «Чук и Гек» по одноименному рассказу Аркадия Гайдара, который мы все читали в детстве. Съемки, если совпадут звезды, состоятся в наступившем году.
— Александр, как случился этот неожиданный замысел?
— Начну с того, что «несерьезное» кино я тоже снимаю. В моей биографии есть, например, новеллы в новогодней франшизе «Елки», сериал «Цирк» и много чего другого. Но чисто детской картины еще не было. Мне вообще интересно пробовать себя в новом качестве, я не из тех, кто всю жизнь снимает один фильм. Хочется экспериментировать, обретать новый опыт.
Вот и в этот раз, когда продюсер Арсен Готлиб, с которым мы давно обмениваемся творческими идеями, предложил подумать над возможностью перенести на экран гайдаровский рассказ, мое сердце сразу отозвалось. Это что-то такое из детства, очень близкое и родное. Я перечитал «Чука и Гека» и понял, что здесь есть все для настоящего кино. И приключения, и путешествие через всю страну, и детские проделки и страхи, и тревоги мамы, и поиски исчезнувшего отца, и добрый юмор, и суровая северная природа... В общем, я с радостью согласился.
— Рассказ написан Гайдаром в 1939 году. Какое время будет в картине?
— То же, что и у Гайдара. Как я недавно узнал, существует версия, что в рассказе Гайдара — чистом, светлом, проникнутом предновогодним настроением — есть некий политический подтекст, иносказание. Мама с детьми, мол, едут не просто к папе, который работает геологом где-то на севере, а к папе, который на самом деле отбывает в Сибири срок. В 39-м такие аллюзии, дескать, легко считывались...
Не знаю, закладывал ли Гайдар в свой рассказ такой смысл, но мы не хотим подобным образом осовременивать, политизировать будущий фильм. Мы собираемся сделать чистое и честное детское кино, а не то что снимать об одном, а подразумевать нечто другое. Да, время будет предвоенное, но увиденное глазами маленького мальчика. То есть это будет не документальное воспроизведение эпохи, а волшебным образом преображенное. Когда деревья и дома были большими, снег хрустящим и белым, а Красная площадь похожа на красивую елочную игрушку. Все слегка гипертрофированное и цветное. Взяв за основу рассказ Гайдара, мы попробуем вышить по знакомой всем канве свой узор.
— Как бы вы определили жанр будущего фильма?
— Детское приключенческое кино, как я его себе представляю. Но с музыкальными номерами. Не мюзикл, потому что в мюзикле песни играют сюжетообразующую роль, это будут вставные номера-песни. Герои говорят-говорят, а потом вдруг от избытка чувств возьмут и запоют. Я никогда ничего подобного не делал. Интересно попробовать.
— Сегодня снимается много фильмов и сериалов о прошлом, а советская литература, казалось бы, сброшенная одно время с «корабля современности», вновь активно экранизируется. В чем причина этого явления?
— Советская литература была разной. Многое писалось на потребу дня и естественным образом умерло, но многое пережило советскую эпоху. Например, книги Платонова, Астафьева, Распутина, Трифонова, военная проза Бондарева, Бакланова, Гранина, Василя Быкова. За прошедшие десятилетия книги прошли настоящую проверку временем. То, что было искренним и талантливым, стало такой же классикой, как русская литература XIX века.
Я ведь тоже вырос на советской литературе. Гаджетов тогда не было, мы все много читали, и я в том числе. «Школа», «РВС», «Тимур и его команда», «Сказка о Мальчише-Кибальчише», «Голубая чашка» -- эти произведения увлекательные и содержательные. Как сейчас помню книгу о пионерах-героях, такое издание с красной обложкой. Кому-то это покажется смешным, но я шел к зубному врачу и представлял, что я пионер-герой Валя Котик, меня пытают, и я не должен проронить ни слезинки. И это, представьте, мне помогало. Так меня воспитывали пионеры-герои, так меня воспитывали герои Гайдара. Да, мы жили в своей правде, пусть с сегодняшних позиций и придуманной. Но пионеров-героев никто не выдумывал.
— Гайдар жил в жестокую эпоху, участвовал в Гражданской войне, в подавлении крестьянских восстаний, где сам сотворил немало зла. Был ранен, испытывал адские головные боли, несколько раз пытался покончить с собой. При этом всю жизнь писал светлую, жизнеутверждающую прозу. Нет ли здесь противоречия?
— Я не литературовед, но мне кажется, что все большие писатели, поэты, которые участвовали в революции словом или делом, изначально были идеалистами. Вдумайтесь: Аркадий Голиков (писателем Гайдаром он станет позже) командовал ротой в 16 лет, полком — в 17. Им руководила, вела в бой не корысть, а идея. Он и его соратники терпели лишения, не жалели своих и чужих жизней во имя светлого будущего. Вот это будущее, о котором они мечтали и которое, увы, так и не наступило, Гайдар потом и описывал в своих книгах. Но кино наше, напомню, не об этом. А о том, как дети едут искать и находят папу. И всей семьей встречают Новый год под бой курантов по радио.
— Понятно, детей на роли Чука и Гека предстоит искать ближе к съемкам: дети растут очень быстро. А кто будет играть папу и маму?
— Вижу в этих ролях Юлию Снигирь и Женю Цыганова. Не знаю, как все сложится, но они прочитали сценарий, у них есть интерес к этой истории.
— В рассказе замечательно выписан образ сторожа, который опекает на севере маму с детьми. Я гляжу, у вас появилась окладистая борода...
— Ну нет, я на такое не замахиваюсь. Буду по ту сторону камеры сторожить съемочную группу, чтобы она не разбежалась от лишений и тягот северной экспедиции. Сторожа я вижу богатырем под два метра, таким как Рубеус Хагрид из книги про Гарри Поттера. Дети должны быть ему по колено. Возможно, сторожа мог бы сыграть Максим Суханов, но мы с ним на эту тему еще не говорили.
— Скажите честно, снимаете это кино для своих детей?
— Без личного посыла невозможно задумывать детское кино. Моему сыну 11, и это тот самый возраст, на который мы рассчитываем. Дочка еще маленькая, но у меня куча племянников, которые тоже ждут фильм.
— У нас детских фильмов снимается мало. А те, что снимаются, практически не доходят до экранов. У вас есть надежда или хотя бы иллюзия, что вашу картину посмотрят?
— У меня есть прекрасная иллюзия и даже уверенность, что маленькие зрители, а вместе с ними их папы и мамы, дедушки и бабушки пойдут и посмотрят наше кино. Мы хотим сделать увлекательную, зрелищную картину, когда невозможно оторваться от экрана, когда руки вцепляются в спинку стула. Со мной такое не раз было в детстве. Вот такой фильм, став взрослым, я сегодня мечтаю снять.
